Воин
Шрифт:
Когда стало ясно, что никто из встречающих не испытывает желания познакомиться с ним поближе, Ян сделал следующий шаг. Он спокойно прошел мимо громил, не задевая их, подошел к внутренней двери, нажал ручку и вошел.
Он оказался в салоне с огромным окном, залитым дождем. Огромный, как гимнастический зал, салон был полон людей. Дамы в богатых бальных платьях, парадно одетые мужчины. Кое-кто держал в руках бокалы. Воздух был пропитан сигаретным дымом, запахом духов и вина. Никто не обернулся на входящего Яна, но он
Он прошел через весь салон к окну, у которого стоял очень высокий мужчина. Он был атлетически сложен и, седовласый, скуластый, смотрелся совсем неплохо. На подходящего к нему Яна он смотрел с явным изумлением.
— Грин? — нервно спросил он. Голос был странный, какой-то неуверенный. Он то отдавал чем-то блатным, то срывался на дискант капризного ребенка.
— Что с моими людьми, — он заставил себя пошутить, — ты, случаем, не проглотил их?
— Неважно, — четко проговорил Ян. — Ты Джеймс Кенебук? Вы с братом похожи.
Кенебук посмотрел в глаза дорсайца.
— Извините, — он отставил бокал на тут же появившийся поднос и, пройдя через толпу в холл, плотно прикрыл дверь. Во внезапно наступившей тишине отчетливо и громко долетал из-за двери его сердитый голос. Он вернулся в комнату красный от злости и снова обратился к Яну:
— Они должны были тебя встретить и предупредить меня.
Он замолчал, ожидая объяснений Яна, но тот молча разглядывал его. И под его взглядом Кенебук краснел все сильнее.
— Ну, — он решился, наконец, заговорить, — тебя, наверное, прислал Бриан? Что ты мне о нем скажешь? — и добавил, прежде чем Ян успел ответить. — Знаю, что он убит. Не стоило ехать с этим сообщением. Хотя мне приятно было бы услышать, что Бриан был отличным парнем, рисковым и смелым, что, скажем, просил не завязывать ему глаза перед расстрелом и что-то вообще такое...
— Нет, — Ян покачал головой, — героем он не был.
Кенебук как-то резко дернулся.
— И ты перся в такую даль, чтоб сказать это? Я думал, вы дружили...
— Я его не любил, — так же спокойно пояснил Ян. Кенебук в растерянности уставился на него. — Что я могу сказать о Бриане? — продолжал Ян. — Его интересовали только слова, это нехорошо для солдата и еще хуже для офицера. Если бы до начала Фрилендской кампании у меня было время разобраться, я снял бы его с командования. По его вине мы потеряли тридцать два человека.
— Вот оно что, — Кенебук пристально посмотрел в глаза Яна, — значит, ты в этом винишь себя?
— Нет, — Ян ничего не добавил к этому отрицанию, но даже Тибурн, наблюдавший во телевизору, понял его.
— Так почему бы тебе не оставить все это в покое? Зачем нужно было сюда ехать? — Кенебук не понимал и опять начинал злиться.
— Из чувства долга.
Кенебук замер. Ян потянулся к карману, в котором могло быть оружие.
Он двигался намеренно
В руках его оказался маленький пакет.
— Это личные вещи Бриана.
Он положил пакет на столик возле Кенебука. Тот немедленно уставился на пакет. Кровь отлила от его щек, и лицо скоро стало белее седых волос.
Он осторожно потянулся к пакету, словно боясь, что тот взорвется. И вдруг быстро схватил пакет. Потом поднял на Яна вопрошающий взгляд:
— Это здесь? — он подчеркнул слово «это».
— Это личные вещи Бриана, — повторил Ян.
— Да... спасибо, — с трудом произнес миллионер. Заметно было, как он старался держать себя в руках, но голос его не слушался. — Это все?
— Да, — подтвердил дорсаец.
Они посмотрели друг другу в глаза.
— До свидания, — Ян повернулся и вышел. Громилы из холла исчезли, и Ян спокойно прошел к лифту.
Тибурн опередил его, так как служебный лифт шел без остановок. Он встретил Яна в его комнате. Ян ничуть не удивился и прошел прямо к столику, на котором стояла бутылка дорсайского виски, принесенная в его отсутствие. Он налил себе бокал.
— Слава богу, все кончилось хорошо, — Тибурн был доволен, — вы встретились, поговорили и оба остались живы. Когда вы теперь улетаете?
— Вы ошибаетесь, наш с ним разговор еще впереди. Выпьете немного?
— На службе не положено, — Тибурн опять расстроился.
— Мне придется еще задержаться здесь, — спокойно продолжал дорсаец.
Он плеснул виски во второй бокал и поднес его Тибурну. И против своего желания тот подчинился и взял выпивку. Ян подошел к огромному, во всю стену, окну.
За окном уже стемнело. Далеко внизу, у подножья небоскреба, светились огни города. По стеклу ползли тяжелые капли холодною дождя.
— Бросил бы ты все это, — Тибурн снова принялся уговаривать. — Как ты не поймешь, что все это может плохо кончиться. Для тебя оставаться здесь значит искать смерти. Я еще раз повторяю, что здесь, в комплексе Манхэттена, беспомощен именно ты, а не Кенебук. И Кенебук, возможно, уже решил, что ему с тобой сделать.
— Нет, — ответил Ян, отворачиваясь от окна. — Он ничего не решит, пока не будет твердо уверен.
— Не будет уверен в чем? — Тибурн разозлился уже всерьез. — Послушайте, командир, мы здесь не в игрушки играем. Не успели мы получить сведения, что вы собираетесь на Землю с визитом, как Кенебук обратился к нам с просьбой об охране. И не спрашивайте меня, откуда он об этом узнал, — я не знаю. Поймите, наконец, что он достаточно могущественен. И дело даже не в его деньгах. От него можно всего ожидать — особенно вам. А мы... Хоть он и обратился к нам за помощью, мне кажется, он будет рад оставить нас в дураках. Вы помните этих красавчиков в холле?