Воин в осаде
Шрифт:
— Я вовсе не хотел, чтобы вы убивали собственного мужа, маркиза, — отрекся я от наветов, но тут же сам себя очернил, — Мне безразличен способ, каким маркиз свел счеты с жизнью. Главное, что его больше нет.
— Значит… — не выдержав, вперед рванулась одна и девушек, — Значит!
— Эллис! — тут же прикрикнула на нее мать. Саму маркизу трясло крупной дрожью, что было мне совершенно не по вкусу.
— Наши договоренности в силе, — выдохнул я, — Подтверждаю, что всё, что передала вам Миранда, будет исполнено. Разумеется, что я не гарантирую, что все вы переживете процедуру, но в остальном…
— Сейчас?! — это уже была вторая, постарше. И снова
— Не сейчас, — сухо отрезал я, — Вы видите здесь медиков? Кровати? Капельницы? Вы будете в ужасном состоянии после переноса. Мне нужно время. День или два. Зеркало перенесут в один из госпиталей, где я всё подготовлю. Те из вас, что выживут, получат возможность пройти в замок Мирред. Я держу своё слово.
— Но, если… Алистер. Алистер! — не выдержала уже сама вдова и мать, — Если всё так, как ты говоришь, то зачем… зачем ты вызвал меня сейчас?! Зачем мучаешь?! Мы еле держимся!
— Исключительно по необходимости, Леди Зеркал, — подготовленным ножом для вскрытия домашней корреспонденции я полоснул себя по ладони, отворяя кровь. Продемонстрировав окровавленную ладонь женщинам, добавил, — Мне необходимо, чтобы вы, пользуясь своими возможностями, отрезали крови Эмберхартов право проходить через зеркала.
Через несколько минут моя просьба была удовлетворена, а изображение почти сходящих с ума от появившегося шанса вернуться в реальность женщин исчезло с поверхности зеркала. Сунув в зубы «эксельсиор», я мрачно и многообещающе улыбнулся.
Граф Роберт Эмберхарт, следующий ход за вами. Надеюсь, вы любите летать дирижаблями.
Эпилог
14 января 3285 года от смерти Шебадда Меритта, Узурпатора Эфира
— Итак, представьте себе, событие, достойное быть вписанным на первое место в скрижалях истории Ада! Приход чужого Владыки! Соприкосновение с неизвестным! Сжигающее естество любопытство вечных существ! Истинно великое и, что совсем немаловажно, целиком и полностью мирное событие! Свободный дар!
— Дарион…
— Дарион Вайз, я попрошу! Итак, все высочайшие лорды и архидемоны Ада собрались в одном месте, готовые прикоснуться к чудесам другого мира, узреть память иного демона! И какого! И вот они, трепеща своими безжалостными сердцами, сливаются разумами с узлами чужой памяти, наслаждаясь видениями иного Ада, его историей, его знаниями и событиями! Перед ними разворачивается восхитительнейшее из возможных зрелищ!
— Чтоб тебя, демон…
— Но тут! В момент, когда все великие нашего мира заняты, погружены в иллюзию, поглощены зрелищем… именно в этот прекрасный момент буквально под их царственными, могущественными и вечными задницами неожиданно начинается самая натуральная буря божественной силы! Безжалостный и ослепляющий ураган, растворяющий в доли секунды отважно бросающихся в него средних демонов-охранителей!
— …
— Что это? Ловушка? Хитрый план чужака? Подлость богов, каким-то чудом пробравшихся в Цитадель? Все в шоке, в смятении, в ужасе — чем бы это ни было, оно удалось! Они, демоны, мастера боли и пыток, владыки энергий, терзатели душ… все сейчас связаны в одной паутине чужих воспоминаний! Их тела, неосторожно оставленные своими жадными и любопытными хозяевами, совершенно беспомощны и уязвимы! Это конец, финиш, катастрофа!
— Да…
— Но нет! Всё совсем не так! Просто нетактично изгнанный с приёма лорд
— Я в тебя сейчас выстрелю…
— Не смущайся, мой друг, гордись! Гордись демонически! Я, наивный, полагал, что тебя там запомнят благодаря сакраментальной фразе о «мире и согласии», но ты… ты превзошёл все ожидания!
— Зачем ты вообще со мной поперся…
— Не тебе одному надоело сидеть взаперти! А здесь я могу побыть в своей истинной форме!
Это было правдой. За пару недель сидячего образа жизни, связанного в основном с бумагами, я чуть не взвыл. Наступивший в Камикочи строительный хаос едва не погреб нас всех под собой. Нужно было планировать, утверждать, выставлять приоритеты, проводить собеседования, принимать на работу, писать резолюции на закладку новых зданий, выбивать материалы, ругаться с хабитатами. Через пять дней уже даже Рейко умела материться по-русски, общаясь с японскими беженцами, некоторые из которых себя ошибочно считали незаменимыми. В конце концов я не выдержал и пошёл на немыслимую ранее меру.
А именно — малодушно взял себе выходной, чтобы, наконец, последовать туманному совету Райдзина, как-то раз порекомендовавшему «разобраться с обезьянами». Учитывая, что верзила существом был немногословным, игнорировать его было бы неразумно. Правда, проветрить голову не получилось — принявший свой «естественный» облик Дарион Вайз тут же принялся играть на моих нервах пересказом событий, которые я очень даже хотел бы забыть. Синекожий был в натуральном восторге!
— Когда мне говорили, что здесь много обезьян, то это было знатным преуменьшением, — пробормотал я, пытаясь сменить тему.
Дорога в захваченную животными часть Камикочи, ту, где ранее располагалось с десяток гостиниц на горячих источниках, была давно заброшена и поросла травой, однако, ведущие через болота мостки и утоптанная когда-то почва вполне уверенно держали на себе «Свашбаклер». Причина, почему сюда не заглядывали жители Хагонэ, показалась нам на глаза буквально через пару километров как мы отошли от города.
Деревья и обезьяны. Множество странных раскидистых деревьев, которые сейчас, почти в середине зимы, пестрели сотнями сочных желто-оранжевых плодов размером с яблоко. Эти деревья были буквально везде, росли даже из болотной жижи, так что складывалось впечатление, что мы попали в необычайно холодный день ранней испанской осени. И, конечно же, те, кто эти плоды ел. Обезьян было море, бегающих, прыгающих, наблюдающих за нами двумя буквально с каждой ветки, которая только могла выдержать зверька. Если же ветка была крепкой, то на ней их сидело гораздо больше. Что было еще более странно, так это то, что шума и гама, приличествующего такому количеству небольших приматов, не наблюдалось. Зверьки бурчали, перекрикивались, шипели и изредка дрались, но совершенно не собирались организовывать нам сеанс хорового пения.
Странно. Как то, что зверьки не визжат при виде металлического гиганта, ощутимо колеблющего эфирный фон, так и от голого синекожего гуманоида, излучающего в пространство совершенно недружественные неподготовленному разуму (или его подобию) флюиды. Нас просто… провожали. Взглядами, короткими комментариями, фырканьем.
Тысячи обезьян.
— Признай себе, Эмберхарт, — хмыкнул Дарион Вайз, — Это войско — не чета тому, что собрал на тебя даймё. Ты здесь не справишься.
— Зачем мне сражаться с обезьянами? — удивился я.