Воин тумана

Вулф Джин Родман

И понял вдруг, что это вовсе не волк, а человек. Под оскаленной волчьей пастью виднелось человеческое лицо – лицо одного из знакомых мне лучников; а лапы, которыми волк прижимал женщину к земле, были одновременно и человечьими руками, и когтистыми

звериными лапами. Однако я почему-то не испугался, а лишь отогнал волка от себя острием меча.

– Я тебе больше чем брат, – сказал волк. – А эта женщина хотела ограбить меня. – Он говорил, не разжимая челюстей, но я слышал и понимал каждое его слово. – У нее был кинжал – для мертвых. И я надеялся, что она наконец-то убьет меня. Теперь придется тебе сделать это. Помнишь, Латро?

Мы с тобой больше чем братья, хоть я и умираю.

Чуть поодаль я увидел юную девушку в венке и одеянии из цветов – она смотрела на меня, и ее сияющее лицо было спокойным. Я, казалось, чувствовал исходящее от нее тихое удовлетворение.

– Я помню, кого должен принести тебе в жертву, богиня, – сказал я ей. – Я вижу твой знак. – Схватив волка за ухо, я перерезал ему горло и громко произнес имя Девы.

Но я, видимо, все же опоздал. Женщина на земле вдруг стала извиваться, точно червяк, попавший под лемех плуга, разинув рот и высунув язык.

Дева исчезла. У меня за спиной чей-то голос позвал: "Люций!… Люций!…"

Я не сразу обернулся на этот зов. То, что сперва показалось мне языком женщины, была

выползавшая у нее изо рта змея с блестящей чешуей и толще моего запястья. Я ударил змею мечом, но чешуя ее оказалась тверже бронзы.

Судорожно извиваясь, она поползла прочь и скрылась в ночи и тумане.

Женщина на земле приподняла голову.

– Эврикл, – услышал я ее шепот. – О Великая Мать, это Эврикл! – И с этими словами она упала навзничь и испустила дух; труп ее сразу же начал смердеть и разлагаться.

Человек-волк куда-то исчез. На его месте лежал какой-то воин с окровавленной бородой и странно согнувшейся, видимо сломанной, спиной. Он пожал мне руку, точно благодаря меня, и скончался.

– Люций… – снова послышался тот же зов. И лишь теперь – увы, слишком поздно! – стал я искать того, кто звал меня.

Я нашел его, а рядом – сломанный посох с орлом. Он был в доспехах из шкуры льва, однако бедро его было перебито копьем чуть ли не пополам, а бронзовая кольчуга проткнута кинжалом. Этот могучий лев умирал.

– Люций… – Он говорил на моем родном языке! – Люций, это действительно ты?

Я сумел лишь молча кивнуть; я не знал, что сказать ему. Бережно, нежно я взял его за руку.

– До чего же непонятны пути богов! – выдохнул он. – До чего жестоки!

Этими словами кончаются записи в первом свитке.