Воин снегов
Шрифт:
Глава одиннадцатая
ОРУЖЕЙНИК И МАГ
Один!
Единственный оставшийся в живых.
Одинокий волк. Искалеченный волк.
Гор Калека, который некогда был Гором Сильным.
Да, я все еще был Гором, но прежний Гор все больше и больше ускользал от меня, сжимаясь и уменьшаясь во времени и пространстве, подобно моей левой руке, которая гнила теперь вместе с трупами моих бывших товарищей на безымянном острове. Хотя трехногий волк обречен на скорую гибель, для умного человека потеря конечности вовсе не означает смерть, и потому человек во мне должен был вновь
Ибо я больше не мог оставаться недостающим звеном цивилизации, скорее полузверем, нежели человеком. Я должен был обдумывать и планировать вещи куда более сложные, чем утоление голода стаи или удовлетворение своих инстинктов с охотно отдающейся самкой Ми-Го. Если я хотел выжить, я должен был рассуждать, как человек, отбросив все звериные желания и страсти, пока… пока что?
Когда корабль, который прежде был моим, а теперь принадлежал моему спасителю, моряку-туранцу, оказался вблизи берега, я оторвался от размышлений, вновь переключившись на происходящее вокруг…
Когда туранец нашел меня на залитом кровью берегу того кошмарного острова, первой его мыслью было прикончить меня. Однако в маленькой шлюпке вместе с ним на остров высадились двое, и они были моряками, а не воинами.
Так что туранец предложил мне сделку: мой корабль в обмен на безопасную доставку к восточному побережью. Почему бы и нет? Какая польза от корабля мне, одинокому калеке? Однако я едва не разорвал нашу сделку, не успев ее заключить, когда увидел, что делают спутники капитана с телами моих убитых товарищей.
Мародеры! Они отрезали пальцы трупов ради золотых и серебряных колец, отрубали окоченевшие руки ради браслетов, выдирали серьги с драгоценными камнями из ушей и выбивали золотые зубы из раскрытых ртов моих мертвых воинов! Как волку, выросшему среди волков, мне часто приходилось есть мясо свежеубитого человека, но лишь ради удовлетворения голода и желания жить, и ни по какой иной причине. Эти же люди были подобны стервятникам, и от их вида меня тошнило больше, чем от боли в обрубке руки.
Видя, что даже в таком состоянии я готов прийти в неистовство, туранский капитан поспешно объяснил, что эта добыча обеспечит безопасность моего путешествия. Драгоценности предлагались тем, кто согласится доставить меня к устью Запорожки. Едва он проговорил это, как двое мародеров, все еще занятых своим кровавым делом, хором закричали, что согласны.
О, отважные добровольцы, Кафра Талл и Зорасс Джадра – грабители мертвых! Итак, вы обещали безопасно доставить меня к восточному побережью? А что потом? Кто гарантирует вашу безопасность?
Слегка потускневший меч Делрина дрожал в моей здоровой правой руке. Все мое существо, помимо моей воли, призывало меня поднять меч и убивать, убивать, убивать!
Позже, сказал я сам себе. Позже.
И теперь этот момент наступил, и в моей голове начал созревать план…
Когда корабль подошел к скалистому берегу, за которым простирались густые джунгли и низкие, поросшие буйной растительностью холмы, я встал и подошел к рулевому. Зорасс Джадра окидывал беспокойным взглядом утренний океан в поисках чужих кораблей. Я знал, в чем причина его беспокойства,
Ночной разговор четверых моих «компаньонов» сказал мне многое. Вот что мне удалось узнать…
Утром мы должны были оказаться в нескольких лигах от того места, где Запорожка впадает в Вилайет, и между нашим кораблем и рекой должен был оказаться город с весьма странным населением. Четыреста лет назад туранцы построили на море крупный форт, разместив там военные корабли из Аграпура и других городов западного побережья. Задача этих кораблей была проста: расправиться с пиратскими бандами, корабли и поселения которых роились словно мухи вдоль берегов реки Запорожки.
Однако несколько десятилетий спустя пираты сами овладели крепостью, свергли капитанов военных кораблей, и пиратская армада двинулась на разграбление самого Аграпура. В морском сражении при Аграпуре обе стороны потеряли более половины своих воинов, а уцелевшие вернулись в свои гавани, зализывая раны и восстанавливая понесенные потери. Затем в течение более двух столетий над водами Вилайета установилось тревожное перемирие. У туранцев были свои проблемы, у пиратов тоже, и на какое-то время им стало не до войны.
Таким образом, форт на восточном побережье превратился в небольшую крепость за высокими стенами, окруженную лабиринтом улиц и лавок и населенную самой невероятной смесью рас и народностей, какую только можно себе представить. Постепенно пираты привыкли к комфорту цивилизованной, более или менее спокойной жизни; многие стали лавочниками и торговцами, а с них взяли пример и их сыновья.
Они торговали вдоль всего побережья моря Вилайет и терпеть не могли настоящих, бродячих пиратов с реки, а потому почти полностью их уничтожили. Установились торговые связи: по морю – с городами западного побережья, по суше – вдоль всего восточного берега, далеко на восток, до самого Кхитая с его яшмовыми куполами и курильнями опиума.
Вновь открытые морские и сухопутные пути процветали, привлекая в утробу Запорака всех бродяг, купцов и воров мира. Узкоглазых торговцев шелком из Кхитая можно было встретить бок о бок с бородатыми гирканскими оружейниками и искателями приключений и наемниками из Киммерии; дворцы изгнанных туранских владык стояли рядом с хижинами черных замбуланских каннибалов, которые приучались питаться мясом менее разумных существ; люди из Иранистана и Бритунии пили вместе в прибрежных тавернах и разыгрывали в кости сомнительные прелести заморанских проституток…
Из всей этой многоязыкой орды возник самый странный из всех символов цивилизации тех беспокойных времен, и имя Запорак стало синонимом гостеприимства!
Затем вернулись пираты…
Морские коршуны вновь начали разбойничать в морях, где почти все уже позабыли об их существовании. Да, теперь их было намного меньше, но соответственно и добыча их стала намного богаче. Они обосновались на прежних местах по берегам реки, где при необходимости могли скрываться в течение многих месяцев, прежде чем выйти в море на очередную охоту. Было ясно, что пройдет еще несколько лет, и они начнут представлять не менее серьезную угрозу, чем печально знаменитые пираты прежних времен.