Воин Рэдволла
Шрифт:
— Тогда умрите все до последнего. Вы отвергли мои условия. Теперь узнаете, что такое гнев Клуни. Вы будете молить о скорой смерти, но придется долго мучиться, прежде чем я убью вас!
И тут случилось такое, о чем еще долго будут рассказывать в аббатстве Рэдволл.
Собрав всю свою силу, Констанция обхватила лапами огромный обеденный стол Пещерного зала — со стола посыпалась на пол посуда вперемешку с едой. Подняв его высоко над головой, Констанция проревела:
— Убирайтесь, крысы! И торопитесь, не то я нарушу законы гостеприимства,
Клуни быстро зашагал вверх по лестнице, за ним, нервно хихикая, поспешил Краснозуб. И тут Клуни как вкопанный остановился перед гобеленом.
— Кто это? — еле выдавил он из себя. Матиас проследил за его взглядом и, подойдя к гобелену, указал лапой:
— Ты имеешь в виду его? Клуни тупо кивнул.
— Это Мартин Воитель, основатель нашего Ордена. Мартин был храбрейшим воином. Будь он здесь сегодня, он давным-давно выхватил бы свой меч и тебе с твоими приятелями сильно бы не поздоровилось.
Ко всеобщему изумлению, Клуни, не усмехнувшись, не сказав ни слова, пошел прочь. II до самых ворот он шел словно слепой.
Закрывая за Клуни и Краснозубом ворота, мыши притихли
— Стройся! Марш назад, в лагерь, — скомандовал Краснозуб.
Клуни недоуменно покачивал головой.
Мартин Воитель! Его преследователь из кошмарного сна! Что бы это значило?
Краснозуб не успел отойти далеко, как его окликнули со стены аббатства. Он обернулся и поднял голову. Комок гнилых овощей, завернутых в остатки условии капитуляции, угодил ему прямо в морду. Яростно смахивая зловонное месиво, он увидел свесившуюся со стены Констанцию — ее полосатая физиономия расплылась в довольной улыбке. С издевательской усмешкой барсучиха прокричала:
— Заходи, крыса, не забывай! Я всегда рада тебя видеть. Мы с тобой не договорили, я жду не дождусь, когда мы закончим разговор.
Пока Краснозуб собирался с мыслями, чтобы достойно ответить, Констанция уже исчезла со стены.
*11*
Вечером того же дня брат Альф, стоя в карауле на стене аббатства, заметил, что в зарослях папоротника на опушке Леса Цветущих Мхов что-то шевелится. Сразу же послали за Матиасом и Констанцией. Они стали всматриваться туда, где брат Альф заметил подозрительное движение.
— Вон там, справа от осины. Смотрите, папоротники опять шевелятся.
Матиас видел в темноте лучше остальных и первым разглядел катавшегося по траве ежа.
— Это Амброзии Пика, он ранен. Быстрее! Надо спуститься к нему.
— Постой, а вдруг там засада, — остановила его Констанция.
— Не можем же мы бросить бедного Амброзия, ведь он умрет! Мы должны что-то придумать.
Барсучиха легла, положив голову между передними лапами.
— Да, надо подумать.
Мыши, размышляя, что же делать, уселись на пол, но Матиас тут же вскочил:
— Придумал! Ждите меня здесь, я мигом. Брат Альф со вздохом
— Не опоздать бы. Амброзии уже не шевелится.
Но Матиас уже возвращался и вел за собой полдюжины кротов.
Их старший выглянул за стену, прикидывая расстояние до Амброзия, и, царапая когтем по стене, сделал какие-то подсчеты. Затем он повернулся к Матиасу:
— Сдается мне, твоего дикобраза можно вытащить. Ты только за ворота нас выведи и стой на стреме.
Повернувшись к своей артели, Кротоначальник — это был его официальный титул — принялся обсуждать ширину хода, твердость грунта и прочее, что нужно знать любому землекопу, прежде чем начинать работу.
Матиас прошептал Констанции и брату Альфу:
— Кротам часто приходится выручать тех, кого завалило в норе. Нам остается только стоять на страже у юго-восточного прохода в стене.
— Чего же мы ждем? Идем скорее! — устремилась вперед Констанция.
Они бесшумно выскользнули через маленькую, выкрашенную в зеленый цвет железную дверь. Еж по-прежнему лежал примерно в сотне мышиных шагов от них.
Кроты размотали веревку. Под наблюдением Кротоначальника двое его подчиненных принялись копать.
Через минуту на том месте, где они только что стояли, появился холмик, а сами землекопы пропали из виду.
Вскоре из ямы высунулся влажный нос:
— Все в ажуре, начальник. Ни тебе корешков, ни камушков. Можно двигать дальше.
Кротоначальник с остальными землекопами двинулся к норе.
— Значит, так, я впереди, Десятник с Опушкой — за мной.
Почтительно опустив нос, он повернулся к Матиасу и Констанции:
— А вы, господа хорошие, здесь обождите.
Констанция ловила своим чутким носом ночной ветер, Матиас прислушивался к ночным звукам. На поверхности земли образовался продолговатый холмик, продвигавшийся все ближе к Амброзию. Ночь была тиха и спокойна, но Матиас и Констанция все время были начеку, понимая, что, если они потеряют бдительность, все их предприятие может плохо кончиться.
Матиас прошептал взволнованно:
— Смотри, уже исчез! Должно быть, они втащили его в туннель.
Землекопы вернулись на удивление быстро. Они вылезли из норы, волоча ежа на перекинутых через плечо веревках, и отказались от помощи, которую им предложили Констанция и Матиас.
— Не, не надо, только лапы понапрасну замараете, — сказал Кротоначальник, сморщив нос.
Раненого доставили в лазарет аббатства, где ежом занялся аббат Мортимер. У Амброзия была длинная рваная рана, она тянулась от уха до кончика передней лапы.
Аббат промыл рану и приложил к ней припарку из трав.
— Нет никаких оснований для беспокойства, брат Альф. Амброзии Пика — это кожа да иглы. Старик крепок, словно булыжник. Смотри, он уже приходит в себя.
Еж и впрямь забавно хрюкнул, несколько раз свернулся и развернулся, потом открыл глаза и огляделся.