Воин Пустоши

Левицкий Андрей Юрьевич

Странно, но эха в этом обширном помещении не было, звуки таяли, растворялись в прелом сыром воздухе.

— Если коридор использовался как выход, — сказала Макс, — то здесь должно быть оборудование для вылазок. Но я не вижу ни защитных костюмов, ни аптечек, ни оружия…

— И что это означает? — буркнул Ставридес.

— Возможно, тот, кто пользовался выходом, не нуждался ни в оружии, ни в аптечках и прочем. А может, все сгнило и растаяло. Видите эти кучи на полу?

Горбы субстанции напоминали застывшее желе, мягкий свет искрился на их

поверхности. Стержни, частично погруженные в блестящую массу, были белесыми, шершавыми с виду.

Белорус присел над одной такой кучей и потрогал пальцем.

— Твердая.

Он взялся за изогнутую трубку, потянул — но она оказалась прочной и держалась крепко. Белорус запыхтел, откинулся назад, но трубка осталась на месте, а горб растекшейся массы не отлипал от пола.

— Как кость торчит, — сказал он, поглядев на спутников. — Как кость из мертвого тела.

* * *

Зеленоватый дым взлетел над матово поблескивающим круглым боком энергиона, ветерок подхватил его и понес к склону. Атаман с Маликом переглянулись.

— Вроде полегчало, а? — неуверенно спросил бывший омеговец. — Не вяжется в башке узлом?

— Да у тебя и вязаться там нечему, — буркнул атаман. — А у Дерюги тем паче.

Дым пропал, вспышки и треск внизу прекратились.

— Дерюга! — позвал Макота, подступая в дыре. — Ты как там? Живой?

Из отверстия донеслись стоны и легкий треск.

— Живой, выходит, — заключил атаман.

— Тут я! — жалобно прозвучало снизу. — Запутался! И дышать тяжело!

Малик присел над дырой, отложил ружье и лег, свесив голову вниз.

— Дерюжка, ну-ка пошевелись… А, вижу! Слышишь, хозяин, тут какие-то веревки или канаты, на них молодой свалился, и мы по ним можем вниз сползти.

Макота перекинул автомат за спину, присел, свесив ноги в провал, и велел:

— Руку дай, потом сам за мной полезешь.

Спуститься, в самом деле, оказалось нетрудно. Вскоре они очутились под стеной большой полости неправильной формы. Стену покрывали светящиеся пятна, другая сторона тонула в темноте. Ряды светляков убегали вдаль, постепенно растворяясь во мраке. Между полом и сводом шли тонкие жилы, некоторые были натянуты туго, другие провисли. В сплетение этих штук и свалился Дерюжка. Сейчас молодой возился на полу, под ним что-то изредка вспыхивало, сыпались ворохи искр. Задетые им жилы начинали извиваться, каждое движение бандита отзывалось глухим скрежетом под полом.

— Провода, что ли? — предположил Макота. — А под полом — машины какие-то… В них-то ракета и метила, а?

— Не знаю, — сказал Малик, озираясь.

— То понятно, что ты ни мутанта не знаешь, — согласился атаман. — Это у меня логика, понял? Раз ракета в железку метит, то под нами что-то железное, машина какая, скажем, а раз машина электрическая, то к ней провода тянутся. Логика!

Малик, пожав плечами, медленно пошел через зал, раздвигая стволом пучки жил. Дерюжка, наконец, выпутался и встал, но его сразу качнуло, молодой попытался удержать

равновесие, засеменил, быстро перебирая ногами, споткнулся и, чтобы не упасть, ухватился за толстый жгут.

И завопил, отдернув руку:

— Ай! Жжется!

Потревоженные жилы закачались, из-под свода по ним с чавканьем покатились большие светящиеся капли. В неверном свете казалось: вся полость под броней пришла в движение. Что-то чавкало и смещалось, извивались жилы, качались тени, шатался и стонал Дерюжка… Он угодил спиной в густое сплетение, его отбросило, опять посыпались искры, Дерюжка взвыл. Споткнулся о собственное ружье и, чтобы устоять, схватился за извивающийся отросток — брызнули тяжелые капли, из-под ладоней бандита вырвался клуб дыма.

— Вот же урод! — завопил Малик и ударом кулака отбросил Дерюжку от паутины. — Не хватайся за них, ты ж нас всех угробишь!

— Хозяин! — обиженно заскулил Дерюжка. — Скажи ему!

Макота не прислушивался к перебранке подручных.

Он заметил, что световые пятна на стене неподалеку складываются в подобие неправильной спирали, центр совсем рядом, а в нем — подсвеченное изнутри отверстие. Неширокое, но если стать на четвереньки, можно пролезть. В круглой дыре что-то мерцало, перемещалось — как будто там светит фонарь и кто-то ходит взад-вперед, то и дело заслоняя источник света.

* * *

Турану хотелось отыскать Макоту — он был уверен, что старый враг где-то рядом. Атаман наверняка сумел придумать способ пробраться в энергион.

Пока Белорус пытался выдернуть белесый стержень, Ставрид ее с Макс обсуждали, чем могут оказаться гладкие серебристые глыбы, лежавшие большими грудами и занимавшие едва ли не четверть просторного зала. Все они были разных форм и размеров — от большущих, с одноэтажный дом, до совсем легких, не больше человеческой головы.

— Это образцы, — заявила Макс. — Если энергион — машина-разведчик, то сюда сносили образцы, упаковывали и складировали. Понимаешь? То есть серебристое — это упаковка, а под ней…

Ставро задумчиво потер переносицу.

— Если так… ну, тогда вон то похоже на дерево. А это?

— Какое-то мумифицированное животное? Мутафаг?

— Может, и так.

— Не представляю, что за зверь…

Тим Белорус с хрустом выдрал кусок стержня из вязкого месива, не удержался и повалился на спину.

— Вот же гадство, кабан его топчи! Эй, глядите, какая штука! Знаток, для чего это может быть нужно? Какая польза от такой штуки, а? Ты ж у нас любишь все разобъяснять…

— Можешь выбросить, — откликнулась женщина. — Это старье, оно давно ни чему не пригодно. Разлезлось и сгнило. Смотри, Ставро, что там за рулоны?

Белорус досадливо покряхтел и нагнулся над новым сгустком стекловидного вещества — из этого торчал плавно изогнутый стержень, похожий на кость.

Туран посмотрел, куда показывает женщина. В самом деле — рулоны. Продолговатые свертки, такие же серебристые и гладкие, как и «глыбы».