Воевода

Ланцов Михаил Алексеевич

Марфа же, то есть, Алиса, о том тоже ведала. И с мужем не раз говорила, у которого наблюдался такой же эффект. Странный эффект. Они прекрасно владели телом, уверенно управляли им. И выжимали из себя намного больше, чем иные. В том числе и потому, что легко переносили боль или дискомфорт. Однако в моменты потрясений или перегрузок, могли терять частично или полностью контроль над телом. На время.

У Андрея это выливалось, например, в потерю сознания после тяжелых психофизических нагрузок. У Марфы — вот такая

бледность. И, вероятно, если она получит такой же стресс, что и муж, то тоже потеряет сознание по итогу.

Это было и хорошо, и плохо одновременно.

С одной стороны их тела воспринимались ими совсем иначе. Как некие скафандры, внутри которых сидят они настоящие. Из-за чего и боль скорее констатировалась, чем ощущалась. Да и все взаимодействие с миром складывалось совсем по-другому.

С другой стороной, их обоих пугала перспектива того, что в один прекрасный момент они просто утратят связь с этими телами. И все. Тушка рухнет, а их личность уйдет в небытие. Ведь до конца механизм переноса личности, который применил Клим Дмитриевич Дементиев, им был не понятен. Может быть это все временное. На год, на два, на три или как-то так, а не до износа тела и естественной его смерти.

И чем больше, тем сильнее они переживали на этот счет. Воспринимая себя как некую надстройку в занятых ими телах. Личности хозяев же, как они решили, были загнаны куда-то далеко и лишены власти. Но иногда они проявлялись в эмоциях, вкусовых предпочтениях или вспышках воспоминаний.

— А вдруг они когда-нибудь окрепнут и вырвутся на свободу? — с тревогой спросила как-то Алиса.

— Тогда мы окажемся там, где они сейчас сидят, — спокойно и холодно ответил муж.

— Я не хочу умирать.

— Мы уже мертвы… не забывай об этом.

— Ты думаешь? Может быть души этих несчастных оказались в наших старых телах?

— Милая, — печально произнес Андрей, — я кое-что читал из записей профессора, когда он не видел. И теперь, оказавшись здесь, у меня было время подумать. Время ведь тянется очень медленно.

— И что?

— Скорее всего в момент нашего переноса того мира просто не осталось. Он, предполагал, что перенос дестабилизирует мир и его поглотит первородный хаос. А новый стабильный мир будет развиваться от точки нашего внедрения.

— Неужели один профессор в состоянии ТАК навредить миру?

— Иной раз и крошечный вирус в состоянии убить большого и здорового слона. Видимо он нашел какой-то грубый способ переноса. Да и, если честно, я не сильно понимаю механизм того, что он сделал. И я не уверен, что он сам понимал. В его записях и словах он как-то все упрощал, сводя к удобным для понимания категориям. Вряд ли Вселенная развивается по ним. Посему эта теория с разрушением той реальности только теория. Проверить ее я не могу, ибо я тут, а он там.

— Но я ведь тоже оказалась тут.

— И

что?

— Может быть еще кто-то из наших современников тоже попал сюда? Да хотя бы тот же профессор.

— Скорее всего — ты случайность. Для переноса нужно было специальное оборудование и длительная подготовка. Я профессору помогал. Материально. И представляю масштаб его лаборатории. Ты еще могла быть в нее встроена. Но больше — все. Даже профессору некуда было подключиться.

— А перенос был мгновенным?

— Нет. Несколько секунд.

— Значит он не получился бы, если в момент переноса тот мир дестабилизировался.

— Совсем не обязательно. Скаченное и упакованное сознание могло быть отправлено в прошлое единым квантом.

— Квантом… чертов профессор… встречу его — глаза выцарапаю за тот ад, в который он меня отправил.

— Вряд ли встретишь, — криво усмехнулся Андрей. — А хотелось бы. Мне очень интересно узнать, почему я после той битвы потерял сознание. Да и вообще — после перегрузок испытываю странное ощущение, будто я теряю управление над телом. И чем это чревато…

— Не тебе одному… — тяжело вздохнув, произнесла Алиса…

Сейчас же, принимая гонца, она отчетливо заметила, как напряглись лица окружающих. Нервно дернула щекой, вспомнив об этой своей особенности. И приняв письмо, углубилась в чтение.

— Все свободны, — вполне благожелательно, произнесла она. — И размести его. Накормите. — махнула Марфа в сторону гонца.

Сама же, прихватив письмо, удалилась в свои покои. Где еще раз перечитала. Потом еще. И еще.

— Граф Триполи… — наконец тихо она произнесла и найдя глазами образ истово перекрестилась.

Впервые раз в жизни.

Родилась она в семье мусульман, но никогда особой религиозностью не отличалась. Поэтому оказавшись среди христиан достаточно легко адаптировалась. Благо, что ритуальная часть хоть и отличалась, то содержательная компонента была практически эквивалента по своей сути.

Но веры этот перенос ей не добавил.

Сейчас же она впервые истово перекрестилась, и мысленно поблагодарила Всевышнего за помощь. За то, что уберег мужа. За то, что одарил его сверх всяких ожиданий.

Строго говоря она не знала, откуда что приходило. Но отмечала удачу. И связывала ее с высшими силами. Сначала чуть-чуть и больше подсознательно. Но чем дальше, тем сильнее.

— Госпожа, — произнесла супруга кузнеца-Ильи, которая за это время сдружилась с Марфой став при ней кем-то вроде фрейлины. Ну или просто подружки.

— А?

— Что ты говоришь?

Марфа глянула на ее и нервно дернула щекой. Оказывается, она ее просто не заметила, все это время вышагивая рядом.

— Моего супруга и нашего господина возвели в титул имперского графа-крестоносца. С милости Кесаря римлян и воли Царя нашего.