Военврач
Шрифт:
– Слава, там же вечная мерзлота! Как ты будешь там бегать?
– запаниковал начальник курса. На его лице я прочитал недоумение.
– Да и там инженерный спецназ, тебе это будет неинтересно...
– А Кяхта, это где? Там бегать можно?
– Да, это городок на границе с Монголией. Прекрасные сопки, тайга, кедровые орехи, Байкал, ягоды. Квартиру сразу получишь.
– Ну, тогда запишите меня в Кяхту!
Придя домой, открыл карту России и стал искать место будущей службы. Просмотрев всю нашу южную границу, увидел, что Кяхта расположена недалеко от
В июне состоялась свадьба, вторая жена была не против сменить Санкт-Петербург на отдалённый гарнизон, к тому же мы ожидали пополнение в семье.
В июле отправил двухтонный контейнер с вещами в Кяхту. В августе решил, что ничего не произойдёт, если я отправлю телеграмму командиру части о том, что задерживаюсь на неделю с прибытием (Самолёты из Санкт-Петербурга в Улан-Удэ не летали, а Москва по телефону билеты не бронировала, поэтому ВПД (воинские перевозочные документы) можно было обменять на билеты только в Первопрестольной).
Пришёл ответ на мою телеграмму: "...Данной части в посёлке Кяхта не значится". Я слышал на распределении, что бывают Москва 169 или Москва 400, но чтобы было две Кяхты, не знал.
Визит к начальнику факультета академии приободрил. Он дал телефоны ГВМУ (главного военно-медицинского управления), по которым узнал телефоны ГРУ (главного разведывательного управления). В течение двух дней меня проверяли, перезванивая на домашний телефон, уточняя реквизиты. Адрес части так и не дали. Получил лишь краткий инструктаж по телефону: "Прибудете в Улан Удэ, подойдёте к военному коменданту аэропорта, он вам разъяснит, как добраться до вашей части. А контейнер ваш не потеряется, не беспокойтесь".
Как сказано, так и сделано. В Домодедово, отдав последние деньги за возможность купить билет по ВПД через посредников южных кровей и за сверхнормативный багаж, спустя пять часов полёта мы оказались в Улан-Удэ. Войсковая часть в мае была переброшена на две сотни километров севернее границы и теперь находилась в тридцати километрах от Улан Удэ в посёлке Сосновый Бор. Как потом выяснилось, мне несказанно повезло от такой пертурбации.
Ещё пролетая над Байкалом, заметил множество небольших горных образований, в народе именуемых сопками. Когда мы сошли с трапа самолёта, они простирались на всём протяжении линии горизонта.
Колорит бурятского города бросался в глаза после московского и питерского стеклобетона. Унылые деревянные строения, посеревшие от времени, чередующиеся со сталинскими постройками, давно нуждающимися в ремонте, кем-то расписанные. Забытые коммунистические лозунги, вывешенные вместо вездесущей рекламы, самая большая в мире голова В.И. Ленина, установленная на центральной площади, просторные от машин улицы и спокойно прохаживающий горожане, внимательно всматривающиеся в лицо.
В голове пронеслось: "Какая неведомая сила заставила меня, бросив нажитое за семь лет место, бросить всё, отказаться от комфорта, работы, связей, друзей, перелететь шесть тысяч, чтобы очутиться
С подсказками коменданта аэропорта и местных жителей мы добрались до первого в моей жизни военного гарнизона, где в своё время размещалась ставка командования юго-восточного направления. При въезде в городок КПП и шлагбаум. Солдат десантник зашёл в салон автобуса и внимательно проверил у всех документы, удостоверяющие личности. Я тогда ещё не знал, что это пустая формальность, так как в некоторых местах забор был украден. Оставив супругу на охране хоккейной сумки перед воротами КПП, направился в управление части, расположенное в трёхэтажном доме. Через плац виднелась стандартная пятиэтажная казарма и здание столовой. С севера и юга просматривались таёжные сопки.
Встреча с комбригом
– Товарищ полковник, разрешите представиться? Старший лейтенант Славин прибыл для дальнейшего прохождения службы, - отрапортовал я, протягивая своё предписание курившему полковнику, вокруг которого над картой склонились два майора и один подполковник.
– Ты, что "пиджак"? А сзади у тебя что?
– щурясь, обратился он ко мне, разглядывая мои документы.
– Нет, я не в пиджаке... жарко ведь! А за спиной - это спортивный рюкзак "Аsics".
После моих слов последовал хохот двух подполковников и одного майора, скептически рассматривающих меня.
– Ты что закончил?
– Военно-медицинскую академию имени Кирова... Извините за опоздание, не знал куда ехать. Я телеграмму посылал о том, что задерживаюсь, но она не дошла.
– А военная форма твоя где?
– Она в сумке, мятая, а погладить негде было. Сегодня утром прилетел из Москвы.
– Видно, что пиджак! А ещё старший лейтенант. И почему вас - медиков, старлеями выпускают?!
– Семь лет учимся!
– Ну ладно, иди к лейтенанту Леонову из второго батальона, он тебя разместит у себя в казарме. На вещевом складе получишь камуфляж и берцы. Медпункт твой вон в крайнем правом подъезде, на втором этаже, - указал он на то же серое пятиэтажное здание, расположенное за плацем, где мне предстояло найти и лейтенанта Леонова.
– Завтра, чтоб в восемь утра был на построении. Всё ясно?
– Так точно, товарищ полковник! Извините, я не один приехал!
– Не один... с детьми?
– Ожидаются!
– Ничего, для жены тоже койку найдут... поживёте пока в ленинской комнате... Ну, всё, иди, пиджак!
Я уже разворачивался на выход, но слово взял молчавший всё это время невысокий майор с красноватым лицом.
– Товарищ комбриг, зампотыл вчера говорил, что у него комната в общаге в нижнем городке освободилась. Старлей, ты ведь не будешь против сменить казарму на общежитие?
– Нет, конечно!
– Повезло тебе! Беги к зампотылу, у него кабинет на третьем этаже, скажи, что ты от замповоора. Он обязательно поможет.