Военврач
Шрифт:
– Мы с мужем живем в Ейске. Городок у нас небольшой. Врачей мало. Роддом в аварийном состоянии. Мы длительное время хотели ребёнка. Но у нас не получалось. То выкидыши на ранних сроках, то не рассчитаем с циклом, то ещё что-нибудь. Эта беременность тоже не была исключением. Гриппом переболела, пиелонефрит осложнился. Решили, что приедем к свекрови рожать, в Санкт-Петербург. Приехали... Когда начались схватки, скорую помощь ждали два часа. В итоге на такси приехали в роддом на Звёздную. Сделали там УЗИ, сказали подождать. Ждали... Через десять часов сказали, что раз у вас нет прописки, мы вас не возьмём к себе. Езжайте по "такому-то адресу". Приехали сюда уже поздно ночью. Госпитализировались на платной основе,
Следующие две недели мне делали антибиотики, ставили какие-то капельницы. Заведующая отделением успокаивала меня, говорила, что через полгода вновь можно будет попробовать забеременеть. Я ей поверила. И вот, перед выпиской мне сказали, что матку удалили...
Глаза Вики стали влажными, и вскоре пара ручейков потекла по её лицу. В психотерапевтических ситуациях не рекомендуется успокаивать пациента. Максимум - это предложить одноразовый платок и стакан воды. Но здесь ситуация нестандартная. Она не у меня в кабинете на приёме находится. Мы разговариваем не о её психологических проблемах. Мы разговариваем о нераспустившейся жизни и разбитых судьбах. Мне было стыдно за то, что я принадлежу к тому клану людей в белых в халатах, которые так бесчеловечно поступили, мне было стыдно за варварскую систему нашей "современной" медицины, мне было стыдно за город, в котором я живу. Но вслух я этого не мог сказать. Почувствовал, что моё лицо приобрело гиперемированный оттенок. Я сидел и молчал, наблюдая за рыданиями молодой женщины, может быть, иного от меня и не требовалось. Вика сама достала себе носовой платок и, налив себе в стакан минеральной воды, продолжала. Какие мне слова ей после этого говорить?! Как дальше жить?
– Я спросила, почему это произошло, а мне сказали, что было сильное кровотечение, остановить которое было возможно лишь таким путём... Непонятно, зачем было всё это время лгать. Для кого, для чего, во имя чего???
– Печальная у вас история... Скажите, как вы сейчас себя чувствуете? Настроение, сон, аппетит, планы на будущее.
– Плакала, пока были слёзы. Жить действительно не хотелось. Теперь уже свыклась с этой мыслью. Решили с мужем взять ребёнка из приюта. Родные обещали помочь в оформлении документов. Жизнь-то ведь продолжается, не так ли, доктор?
– Да, это хорошо, что ваши родные вас поддерживают. А почему вас не выписывают, а держат в реанимации?
– Это меня после тех слов перевели, думали, что я из окна выпрыгну.
– Но вы ведь сейчас не хотите, не так ли?
– Что вы?! Единственное - не хочу, чтобы меня в психбольницу переводили. Я ведь не психически больная?
– Нет! Вы, по всей видимости, перенесли острую аффективную реакцию на стрессовую ситуацию. Но некоторые симптомы ещё остались. Их необходимо корректировать. Если в домашних условиях не получится, вы можете подъехать в нашу клинику, где вы сможете получить помощь. Я вам выпишу рецепты на некоторые препараты, вы их принимайте. Если у вас возникнут вопросы или вы заметите побочные эффекты на препараты, вот моя визитка, звоните. Я бы хотел узнать у вашего лечащего врача, как мне оформить запись в истории болезни и какую вы сейчас получаете терапию, чтобы это было сочетаемо с моими назначениями. У вас будут ко мне вопросы, Вика?
– Нет, спасибо вам, большое! Вы меня успокоили. А то я уже сама стала переживать за себя. Когда тебя считают сумасшедшей, то поневоле сам начнёшь себя такой считать.
– До свидания. Удачи вам!
– До свидания!
В коридоре мы обсудили её состояние с ожидавшими
– В настоящее время состояние Вики несколько стабилизировалось. На сегодняшний день показаний для перевода в психиатрическую больницу нет. Я ей назначил амбулаторную поддерживающую терапию. Препараты необходимо будет принимать некоторое время. Если же вы заметите какие-то странности в её поведении, позвоните мне. Вместе примем решение. Может быть, она пройдёт курс реабилитационного лечения у нас в клинике.
– Вы не могли бы это сказать её лечащему врачу, она дежурит сегодня и скоро к нам подойдет.
– Да, пожалуйста!
Спустя десять минут в конце коридора показалась высокая крупная женщина. Она шла уверенным шагом по длинному коридору. Поверх плеч был также наброшен аляповатый, застиранный, но, видимо, тёплый "материнский халат", и если бы не уверенная походка и не выглядывавший из-под розово-синей байки фонендоскоп, то её также можно было принять за кого угодно из обитателей этого заведения.
Я не стал расширять сбор анамнеза, к тому же в присутствии родственников. Представился, осведомился о состоянии пациентки по профилю её заболевания.
– Да, она хоть сейчас готова к выписке. Но мы боялись суицида.
– А какую медикаментозную терапию она сейчас получает?
– Феназепам внутримышечно по два кубика на ночь. Антибиотики на прошлой неделе закончили ей колоть... У нас больше ничего другого нет... Скажите, что нам дальше с ней делать?
– Да это неплохой анксиолитический препарат с хорошим седативным компонентом, возможно, в этой ситуации являлся бы препаратом выбора... Реактивное состояние, психогенно обусловленное, на настоящее время купировано. Можете её выписывать для поддерживающего амбулаторного лечения. Сейчас она суицидоопасной мне не представляется. Нельзя исключить, конечно, рецидивы, но и дальнейшее пребывание в учреждении, где происходят роды, не отразится лучшим образом на её здоровье.
Мне показалось, что меня недопонимают, по крайней мере, это было заметно из "физиогномистичных" наблюдений за коллегой.
– В истории болезни необходимо оставить мою запись?
– Нет, спасибо, мне и так всё понятно!
Попрощавшись со всеми, я зашёл в магазин "Здоровый малыш", который находился в этом же здании на первом этаже. Нашей малышке исполнилось десять дней. Я гордился за родную Alma mater и за те четыре дня, которые мои девочки провели в клинике акушерства и гинекологии. Скорая приехала через тридцать минут, несмотря на раннее утро, роды принимал мой бывший однокурсник, который "обиделся", что я не предупредил его о том, что это моя жена рожает. Страшно было подумать, что всё могло быть по-другому.
Мысли, связанные с вопиющим случаем человеческой безнравственности, помноженной на виды общей разрухи, как внешних атрибутов, так и внутренних составляющих, ещё долго преследовали меня. Через месяц из газетных новостей я узнал, что этот родильный дом закрыли. Может быть, справедливость восторжествовала, по-детски подумалось мне тогда. К сожалению, катамнез этого случая проследить не удалось.
Дежурство в наркологии
Пятеро пациентов. Лето. Сезонное снижение аддиктивной патологии. Дети предпочитают подъезды, заброшенные дома в области, леса, шалаши и просто открытое небо, чем решётки и гарантированную пайку вперемешку с колёсами.