Военкор
Шрифт:
– Берите Рио и отходим! – дал я команду и вместе с Беком, взявшим у Рио автомат, начал прикрывать отход.
Несколько очередей из автоматов срубили ветви деревьев над нашими головами. Не дают нам уйти, уроды.
– Держи справа, Бек! – подсказывал один из парней.
Стрельба была всё плотнее. Мы не прошли и 50 метров, как начал работать пулемёт. Плотно и кучно.
– Живее! – крикнул я подчинённым.
Останавливаться нельзя. Я выглянул из укрытия и пустил несколько очередей, сбив
– Выстрел! – услышал я крик справа от себя.
Меня выгнуло дугой и подбросило вверх. Всё тело пронзило резкой и режущей болью. Окружающий мир приобрёл какую-то нереальную чёткость. Всё происходящее вокруг стало будто бы в замедленной съёмке. Я видел всё: и как бежит противник, и как по нему стреляют мои бойцы, и пролетающую пулю, и зависшего перед моим лицом комара.
– Командир ранен! – услышал я голос Бека сквозь вращающиеся в моём сознании кроны деревьев.
Штаны намокли и липли к коже. Я чувствовал, как по ногам течёт тёплая кровь. Сознание постепенно начало отключаться.
– Жгут нужно наложить на обе ноги, – прошептал я, когда меня начал тормошить Бек.
– Сейчас.
– Затяни… ай! – почувствовал я, как стягивают мне правую ногу.
Затем также и левую. Но дальше мне уже не дойти.
– В аптечке гемостатик. Сейчас засыплю, и ты не истечёшь… – начал говорить Бек, но я его остановил.
Со мной не уйдут. Раненных не получится всех вытащить.
– «Нефопам» вколи мне, чтоб я в себя пришёл. И уходите. Это приказ.
Он пару секунд сомневался.
– Живо! Иначе все тут останемся, – произнёс я слабеющим голосом.
Когда Бек вколол мне две ампулы, боль немного притупилось и стало легче.
– У меня только один магазин. Так что быстрее, – сказал я, оттолкнув от себя Бека.
Противник подступал с двух сторон. Я отстреливался, стараясь беречь патроны. Руки уже с трудом удерживали автомат, а одежда продолжала промокать от крови.
Слышу, как мне предлагают сдаться и обещают жизнь. Но сомневаюсь, что она будет долгой.
Один выстрел, второй и автомат сухо клацнул.
– Пустой, – прошептал я.
Я достал пистолет и несколько раз стрельнул в наступающих. Одного смог ранить, но не убить. Патроны закончились и в ПМ. Остались у меня только две гранаты.
– Обходи, обходи. Живым брать, – слышал я хриплый голос наступающих.
Как же им хочется меня «затрофеить».
Ослабевшей рукой взял одну гранату, выдернул чеку и бросил со всей силы, что осталось.
– Граната! В сторону… – прозвучал чей-то громкий голос, но он тут же потонул в раздавшемся взрыве.
Крики боли, мат и продолжающиеся угрозы в мой адрес. С кем меня только не сравнили!
Тело уже совсем ослабело, но сознание ещё работает. Лучше умру, но живым на потеху противнику не
Правой рукой взял гранату и крепко её обхватил.
Так бывает на войне. Нужно принимать сложные решения. Особенно мне, капитану Российской армии Алексею Калугину.
Левой рукой медленно вложил палец в кольцо предохранительной чеки и вытянул её.
– Сдавайся и будешь жить, козёл, – слышал я призывы в свой адрес.
Воистину, нет на поле боя любимчиков. Здесь все равны. Здесь хаос, и никто ни от чего не застрахован.
– Я ранен. Сам идти не могу, – из последних сил произнёс я.
– Сейчас поможем, свинья, – услышал я усмешку от одного из окруживших.
Были слышны шаги приближающейся ко мне смерти. Последний взгляд вверх. В душе тепло, что туман рассеялся и сквозь свинцовые облака пробился луч света.
Слева и справа появились двое. Я сглотнул вязкую слюну и сделал два глубоких вдоха и выдоха. Умирать страшно. Сжимая с силой гранату, я вытянул руку перед собой, глядя в усмехающиеся лица ублюдков, переговаривающихся между собой на английском языке.
« – Главное – мои бойцы ушли. Живите, братья!», – последнее о чём я подумал, прежде чем разжать ладонь с гранатой.
Миг, и всё моё тело прошило болью. Кажется, все клетки разорвались внутри. А потом наступила темнота и состояние невесомости. Я ничего не чувствовал, но почему-то продолжал думать. Будто моё сознание существовало отдельно от тела.
В голове только одна мысль, чтобы появился свет. Нет страха, но и надежды нет. Ощущение, что ты исчезаешь из этого мира. Полное забвение.
Но вдруг что-то произошло. Белый яркий свет ударил в глаза.
Я пытался проморгаться и понять, где нахожусь. Это был явно не лес. Неужели я всё же выжил и попал в плен?
Яркое солнце светит через открытый балкон, с которого видна улица. На ней разбитые машины, простреленные стены домов напротив. Самая примечательная деталь – разбитая витрина магазина, над которой болтается большая вывеска в виде пробки красно-бело-синего цвета. Эмблема знаменитого газированного напитка.
– А почему вывеска на арабском? – произнёс я вслух и тут же увидел перед собой дуло автомата.
– Что ты сказал? Быстро повтори, – произнёс стоящий передо мной человек, чьё лицо прикрывала куфия зелёного цвета.
И сказал он это не на русском языке, но я его понял.
– Повторите, – произнёс я по слогам.
Но я это сделал на языке этого «автоматчика». На арабском! Откуда я его знаю?
– Я у тебя спрашиваю, что ты сказал? – приставил боец ствол к моей голове.
Сам он был одет в футболку и джинсы с кроссовками. Тело прикрывала самодельная разгрузка, называемая «лифчик», в которой было несколько магазинов.