Водонос умер
Шрифт:
Сейид подбросил никель, а Хариша осуждающе воскликнул:
— Это никель, да? Если бы муаллим Саляма увидел его, он бы толок им таамию.
— Значит, не пойдет?
— Пойдет не пойдет — мне-то что, у меня же ни одного беле нет.
— Чего ж ты пришел тогда?
— Так я ж тебе утром об этом сказал! Ты обещал мне дать взаймы.
— А когда вернешь?
— Когда мне бог пошлет.
— А когда он тебе пошлет?
— Спроси его.
— Сам спрашивай.
— Мне ни к чему. Не он же возьмет беле, а я. Тот,
— Ладно, хватит шума. Бери: пять… Десять… Пятнадцать… Двадцать… Хватит столько?
— Дай еще десяток.
— Бери… Теперь ты разрешишь мне играть никелем?
— Да ты с ума сошел?! Ты хочешь, чтоб я тебе подарил беле. Поищи другой никель, а то я уйду.
— Вот волынщик! Разве мы не договорились — я даю тебе беле и играю этим никелем?
— И не собирался.
— А эта пробка пойдет?
— Пойдет… начнем?
— Подождем, пока придут остальные. А то что за игра будет. Выиграю я те тридцать беле, которые дал тебе, да еще тридцать, которые у Дукдука. И всего-то? Подождем аль-Хишта и аль-Муарги. Они народ богатый.
Не успел Хариша ответить, как показались Махмуд Зейн и Мухаммед Мастарейн. На них были надеты галлябеи, сандалии, фески. Каждый тащил с собой по куску железа. Не успели они появиться, как Сейид закричал им:
— Давайте быстрей! Жди вас. Нам что, больше делать нечего?
Ребятишки быстро скинули галлябеи, сандалии и фески. В карманах их штанов гремели беле.
Итак, обычная команда собралась: Сейид, Дукдук, Хариша, Махмуд и Мухаммед. Не хватало лишь Али аль-Хишта, который застрял дома, да Абдалла аль-Муарги, который вообще еще не появлялся в переулке. Сейид решил пойти поторопить Хишта, жившего в одном с ним доме, на втором этаже. Но не успел он войти во двор, как услышал голос Али, кричавшего со злостью:
— Все равно я возьму их…
— Попробуй только!
— Клянусь пророком, возьму!
— Да брось ты, ведь у отца нет других. А вдруг ему нужно будет куда-нибудь пойти?!
— Так они же все порванные! Их только на помойку выбросить.
— Сказано тебе — брось ты эту затею… Слышишь? Хватит. Сроду ты ничего не можешь сделать тихо, спокойно.
— Тебе-то какое дело? У тебя вечно одно: нет да нет. Клянусь аллахом, я возьму их! А ты делай как знаешь!
— Пророк свидетель: если ты их возьмешь, так я тебе задам! Что ни день, то у тебя причуды. Постыдись соседей! Во всей округе нет детей хуже тебя!
— А я все равно возьму.
— Ты опять за свое?
— А то чем же я буду играть?
— Так ты ж только вчера забрал пару?!
— Я сделал из них мяч и потерял его.
— Так, значит, тебе нужно каждый день пару?!
Сейиду надоело слушать перебранку Али с матерью.
Он взял парня за руку и крикнул:
— Ну, хватит тебе, не будем попусту терять время.
— Помолчи ты, я должен их взять.
— Что это ты должен взять?
— Я
— Не время, приятель, мы ж сегодня не в мяч играем, а в беле.
— А я буду в мяч играть.
— Ну ладно, не будь упрямцем. Мы же все играем в беле.
— А я в мяч.
— Один?
— Один.
— Оставь мяч на завтра. Тебе что сегодня, загорелось?
Хишт не ответил. Он снова крикнул матери:
— Брось носки!
— Ты мне уже голову продолбил с этими носками. Отстань от меня. А то вот я спущусь да так тебя отделаю, что неделю с постели не встанешь!
— Брось носки!
И тут послышались быстрые шаги матери Али… Умм Амина сидела еще во дворе. Она поняла — не миновать парню беды. Решив вмешаться, она крикнула Али:
— Пойди сюда, сынок, я тебе дам.
Сняв со своей ноги шерстяной чулок, который Умм Амина надевала, чтобы умерить ревматические боли, она сказала матери Али:
— Не сердись ты так, чего уж там… Все дети одинаковы.
Али схватил чулок и пустился из дому наутек. Вместе с Сейидом он подошел к колонке, где их ждали остальные ребята. Али все хлопотал:
— Нужно достать тряпья.
Окончательно выйдя из себя, Сейид закричал:
— Али, ну кому сегодня нужен твой мяч?
— Тебе-то что? Хочешь играть в беле — играй… А я займусь мячом… Эй, ребята, кто со мной сыграет?
Ребятишки тут же разделились на две группы. Дукдук и Хариша остались с Сейидом, остальные отошли к Хишту. Тут Сейид вконец разозлился. Ведь владельцы наибольшего количества беле перешли на сторону Али. Стоило ли в таком случае настаивать? Ну выиграет он у бедняги Дукдука его тридцать беле — и всего-то. Нужно искать выход. И Сейид явно примирительным тоном сказал Али:
— Не обижайся, приятель. Стоит ли дробить нашу компанию? Давай сделаем и по-твоему и по-моему. Сначала поиграем все вместе в мяч, потом в беле.
— Другой разговор. Я согласен. Пойдем мяч делать.
— Подожди, сейчас я тряпье принесу.
Сейид побежал домой и столкнулся в дверях с отцом, одетым в чистую галлябею. Он собрался сделать кое-какие дела, а потом посидеть в кофейне у Каддура. Схватив сына за руку, в которой он нес тряпье, Шуша спросил:
— Куда это ты? Тряпье зачем?
— Будем делать набивной мяч, — и Сейид побежал к колонке.
Нужно сказать, что Сейид был большим мастером по изготовлению набивных мячей. Вооружившись иголкой с ниткой, тряпьем и чулком бабушки, Сейид быстро изготовил отличный круглый твердый мяч.
— Во что сыграем — в футбол или гандбол?
Мнения разделились. Одни кричали «футбол», другие — «гандбол». Однако Сейид решил подождать, что скажет Али, внесший всю эту смуту. Его мнение должно быть решающим. Пойдя Али навстречу, Сейид намеревался выиграть у него как можно больше беле. Али с достоинством сказал: