Водный мир

Райот Людмила

— Просто так, — я небрежно пожимаю плечами, стараясь остаться максимально безучастной. Невозмутимость — то, чего мне стало не хватать в отношениях с Никелем. Тимериус прав. Я слишком легко воспламеняюсь рядом с ним.

— Стой, — Ник останавливается и молчит некоторое время, придерживая меня за локоть. — Он что-то сказал тебе, да? Ты поэтому так быстро ушла?

Хочу рассказать ему. Посмеяться и заявить: «Представляешь, Тим решил, что ты внушаешь мне любовь к себе!». Я даже выдавливаю кривую улыбку, но слова примерзают к горлу. Обвинения в подселении эмоций уже не кажутся мне смешными. Вместо

этого я отвечаю вопросом на вопрос:

— Раньше, чтобы узнать мои мысли, тебе не обязательно было спрашивать. Что-то изменилось?

— Да, — он недовольно хмурится. — Изменилось. А, знаешь, не важно, что сказал Тим… Тебе стоит прислушаться к нему.

Он отпускает меня и идет дальше, мурлыча под нос.

— Ка-а-ак? — за последние дни я слышала много неожиданного, но это, пожалуй, самое удивительное заявление из всех. — Даже если он говорит плохое о тебе?

— Даже тогда. Будь рядом, слушай и полагайся на него. Слова хамелеона сейчас ценятся больше, чем мои.

Мы приходим на место раньше, чем я успеваю сообразить, как относиться к такому повороту. Никель распахивает дверь на веранду, и свет свежего солнечного утра на миг ослепляет нас. Шезлонги исчезли, вместо них на траве стоит большой, уставленный едой, стол. Никто не бросается нам навстречу — Салкаса, как и арзисов, нет, зато есть те, кого мне меньше всего хочется видеть. Магарони, Борк, Даяна и… Тимериус. Набилианцы тихо беседуют, странница витает в облаках, а хамелеон развалился совсем по-мальчишечьи, поджал под себя ноги и баюкает чашку в руках. Рядом с ним красноречиво пустует свободное кресло.

Я оглядываюсь на нас с Ником и испытываю легкую досаду: хорошие ж мы бывшие, если всегда ходим вместе!

— Никель, Варвара! Доброе утро! — Магарони поспешно промакивает рот салфеткой, встает и делает широкий приглашающий жест. — Садитесь. Директор лаборатории предложил нам есть и обсуждать дела вместе. Ведь мы же теперь одна команда, верно?

— Верно, — улыбается Ник и садится рядом с Даяной. Можно подумать, он в прекрасном настроении, но меня не оставляет ощущение, что его бодрый тон и самоуверенный вид — всего лишь ширма. То, что за ней, он не покажет никому.

Мне не остается ничего, кроме как уйти к Тимериусу и постараться выглядеть приветливой. Вряд ли у меня кусок в горло полезет в такой компании.

— Что ж, тогда приступим к обсуждению достигнутых результатов. Атланты приняли нас неплохо. Все сегодняшние новостные сводки посвящены нам и дыре в новый мир. В целом, реакция прессы хорошая, но… не обошлось и без скандала.

Магарони берет с края стола увесистую стопку свежеотпечатанных газет и кидает ее на середину стола. На обложках большинства из них помещена наша групповая фотография с известием о предстоящей экспедиции, но «не обошлось и без скандала», как справедливо заметил итальянец.

Никель тянется к одной из газет, где на заглавной странице красуется снимок танцующих: среди размытых фигур мы с Тимериусом выделяемся четким ярким пятном. Толком и не видно ничего, но и того, что есть, вполне достаточно для первой полосы чопорного Озрелья: моя обнаженная спина, полуприкрытая широкой сложной косой, рука Тима на кроваво-красной ткани платья чуть повыше попы, его лицо у меня в волосах — то ли целует, то ли шепчет на

ухо… В общем, полный мрак. Газета лежит кверх ногами, и я стараюсь не вчитываться в кричащий заголовок, но отдельные слова сами кидаются в глаза.

«Новая пассия»… «эпатажный вид»… «смелый танец»…

— Когда ты успела еще и с атлантийками поссориться? — Никель изумленно пробегает взглядом по строчкам, переворачивает несколько страниц, и в шоке поднимает голову.

У меня от возмущения временно пропадает дар речи. Выходит, это я с ними ссорилась?!

— Эта газета не заслуживает твоего внимания, Ник, — замечает Тимериус. — Только самые низкосортные издания берутся печатать такое.

Атлант явно хочет снизить градус накалившейся добела обстановки, но его умиротворяющие флюиды не оказывают нужного эффекта. Я только сейчас понимаю, как зла на Ника — за то, что кинул на произвол судьбы, поманившись приглашением другой странницы. Не был рядом, когда мне требовалась помощь. Ни тогда, когда кувырнулась в воду перед жителями «жемчужного» острова, ни вчера.

— Если бы ты не ушел, смог увидеть представление своими глазами, — небрежно говорю я и принимаюсь накладывать в тарелку еду, толком не понимая, что беру.

— Я видел достаточно, — также небрежно откликается Никель, и мне чудится тщательно скрываемый гнев в его голосе.

— Эй, давайте не будем ссориться! — смеется Магарони. — Зато Варвара понравилась мэру. Он просил передать ей вдохновения и плодотворных снов.

Надо же. Неожиданно!

«Что-то, а мужчинам ты всегда умела нравиться», — Никель переводит наш спор в мысленную область. Я открываю рот, чтобы парировать, но своевременное вмешательство Даяны прекращает поток взаимных, явно выходящих за рамки инцидента с аристократками, упреков.

— Къерр Никель, вы уверены, что новый проход появится в ближайшее время? — ее вопрос мигом остужает наши головы, заставляя вспомнить о куда более важных вещах.

— Появится, не сомневайтесь. После всего этого у него просто нет другого выхода, — едко шутит Тим, и Ник мрачнеет еще больше.

— Хотите, чтобы я дал вам стопроцентную вероятность? — хмуро усмехается он. — Не дождетесь. Кротовые норы не появляются просто потому, что атлантийскому обществу стало скучно.

— Следите за словами, къерр, — впервые за утро подает голос Борк. — Директор Салкас гостеприимно предоставил нам свой дом, и отзываться таким образом о его решениях, по меньшей мере, невежливо.

В былые времена Ник прислушивался к советам своего помощника, но сейчас вмешательство Борка выводит его из себя. Непрошенное замечание становится последней каплей, и он взрывается.

— А я и не просил его гостеприимства! Я ехал в ЛИК, чтобы найти дыру в пространстве и воспользоваться ей, а не развлекать местную знать! — его кулак грохает об стол, и стоящие на нем тарелки подскакивают, жалобно звеня. — Фотографии, интервью, обмен любезностями с мэром — кому все это нужно?! Знаете, сколько времени было потеряно в попытках угодить атлантам? Сколько потрачено денег — моих, между прочим! — на укрепление островов, которые мне и даром не сдались? Проход в другой мир — одна из самых стабильных структур природы — успела исчезнуть за это время, и я все еще должен СЛЕДИТЬ ЗА СВОИМИ СЛОВАМИ?!