Шрифт:
Глава 1
Проверка
Много помечтать не удалось. Казалось, только заснул, а уже утро. И опять трезвонит телефон.
— Виктор Алексеевич, — встревоженный голос Кутузова прорезал утреннюю тишину, — у нас проблемы. Большие проблемы.
— Что случилось, Петр Васильевич?
— Приехала комиссия из санэпидстанции. Требуют немедленно прекратить работу с бактериальными культурами. Говорят, что у нас нет лицензии на работу с микроорганизмами.
Я быстро оделся и помчался в районный
В районной ветстанции царила напряженная атмосфера. У входа в лабораторию стояли трое мужчин в серых костюмах, а Кутузов нервно расхаживал по коридору, то и дело поправляя очки.
— Товарищ Корнилов? — обратился ко мне высокий худощавый мужчина лет сорока с бледным лицом и внимательными глазами. — Анатолий Сергеевич Покровский, главный санитарный врач района. Нам нужно поговорить.
В кабинете заведующего ветстанцией комиссия разложила на столе толстые папки с инструкциями и постановлениями. Покровский достал из портфеля протокол проверки, уже наполовину заполненный.
— Согласно постановлению Минздрава СССР от 1969 года, — начал он официальным тоном, — работа с микроорганизмами разрешена только в лицензированных лабораториях. У вас такой лицензии нет.
— Но мы работаем с почвенными бактериями, — возразил я. — Это не патогенные штаммы, они безвредны для человека.
— Микроорганизм есть микроорганизм, — отрезал Покровский. — Без соответствующего разрешения любая работа с ними запрещена. Это прямое нарушение санитарных норм.
Рядом с ним сидел старый знакомый, мужчина в очках, Стукалов, главный ревизор района. Тот самый «сосунок Лаптева», как называл его Громов. Теперь стало ясно, откуда ноги растут у этой проверки.
— Товарищ Покровский, — сказал Стукалов, листая какие-то документы, — здесь еще и нарушения по хранению химических реактивов. Не все склянки промаркированы согласно требованиям.
— Это рабочие растворы, — попытался объяснить Кутузов. — Мы их каждый день готовим свежие.
— Не важно, — махнул рукой санитарный врач. — Требования едины для всех. Я вынужден приостановить работу лаборатории до получения всех необходимых разрешений.
— А сколько времени это займет? — спросил я.
— Месяца два-три, не меньше, — равнодушно ответил Покровский. — Нужно подать документы в область, пройти экспертизу, получить заключение…
Два-три месяца! За это время все наши культуры погибнут, а работы на полях встанут. Именно этого и добивался Лаптев через своих подручных.
— Можно как-то ускорить процесс? — поинтересовался я.
— Только если найдете способ работать в рамках действующего законодательства, — пожал плечами Покровский. — Но это маловероятно.
После ухода комиссии мы с Кутузовым остались в опустевшей лаборатории. На столах стояли запечатанные колбы с бактериальными культурами,
— Что теперь делать? — растерянно спросил лаборант.
— Думать, — ответил я. — Где-то должна быть лазейка. Бюрократия имеет свои слабые места.
Вечером я сидел дома за столом, изучая нормативные документы, которые удалось достать в райкоме. Толстые подшивки инструкций, постановлений, разъяснений министерств. Нужно найти способ обойти запрет, не нарушая формально закон.
К полуночи решение начало проясняться. Согласно одному из документов, научно-исследовательские подразделения сельскохозяйственных предприятий имели право на упрощенное лицензирование при условии работы только с непатогенными штаммами.
Ключевые слова: «научно-исследовательское подразделение». Если оформить лабораторию не как часть ветстанции, а как НИО совхоза, то требования могут быть иными.
Я уже знал историческую практику. Опытные станции при совхозах существовали с 1920-х годов. Селекционные участки были обычным явлением в крупных хозяйствах. Научно-производственные объединения (НПО) начали активно создаваться с конца 1960-х.
А вот и нормативная база. Надо обложить законами, ведь мои противники так и советовали действовать в рамках законодательства.
— Постановление ЦК КПСС и Совмина СССР от 1968 года «О мерах по дальнейшему развитию сельскохозяйственной науки»
— Типовое положение о научно-исследовательских подразделениях сельхозпредприятий (1971)
— Инструкция Минсельхоза о порядке создания опытных участков
Я уже знал и реальные примеры. Наш тезка, совхоз «Заря» в Московской области имел селекционный отдел. У совхоза им. Ленина в Московской области был крупнейший научно-производственный комплекс. Многие племенные и семеноводческие совхозы имели исследовательские подразделения.
Соответственно, для НИО имелись неплохие плюшки:
— Упрощенное лицензирование научной деятельности;
— Льготы по налогообложению;
— Право на работу с экспериментальными культурами;
— Возможность публикации научных работ.
Изучив материалы, на следующее утро я поехал к Громову.
— Михаил Михайлович, нам нужно срочно создать научно-исследовательский отдел совхоза, — сказал я, входя в кабинет директора.
— Зачем? — удивился Громов, отрываясь от отчетов.
Я рассказал о проблемах с санэпидстанцией и найденном решении. Директор слушал внимательно, время от времени кивая.
— Хитро придумано, — признал он. — А оформить можно?
— Можно, если правильно подать документы. Создаем НИО совхоза по проблемам земледелия. Переводим туда Кутузова, официально трудоустраиваем Ефимова. Получаем статус научного учреждения.
— А финансирование?
— Заложим в смету расходов на освоение неудобных земель. Областная программа это покроет.
Громов подумал, постучал карандашом по столу.