Водка
Шрифт:
А в джипах снимали маски и обменивались впечатлениями. Олег обеспокоенно спросил сидевшего рядом шефа:
– Владимир Саныч, все-таки вдруг они догадаются, что это я навел?
– Выкинь из головы!
– отмахнулся тот.
– Я им целый час мозги компассировал, даже голос потерял. Да они все убеждены на двести процентов, что это какая-то мафия наехала. Может, стоило для убедительности двоих-троих отходить как следует, но я думаю, и так сгодится. Ты, лучше, Мастер, подумай, как другие склады и цеха накрыть.
– Это я подумаю. Но сегодня мне ещё надо в киоск на работу заступить.
– Значит так, - Владимир Александрович глянул
* * *
Олег осторожно прокрался в квартиру. Закрыл дверь, стараясь не брякнуть. Когда открывал дверцу шкафа, она предательски заскрипела. Он замер, но из соседней комнаты слышалось размеренное посапывание. Люба спала. Он вытащил постельное белье, почти на ощупь застелил диван, свернул под голову куртку, накрыв её краем простыни. Разделся и лег, кутаясь в потертый плед, которым был покрыт диван.
В ладонях все ещё ощущалась вибрация. Руки побаливали. И то сказать: столько времени держать на весу увесистую пилу, кромсать железо. Но несмотря на усталость, Олег чувствовал себя прекрасно. Такого удовлетворения от проделанной работы он давненько не испытывал.
ДИРЕКТОР ПОМОЙКИ
– Ты теперь постоянно на этом диване спать решил?
– спросила Люба.
В голосе её Олег почувствовал излишнюю строгость. А, может, это ему спросонья почудилось. Он потянулся, выпростав руки из-под старенького пледа, щуря нерасклеившиеся толком глаза. Пожал голыми плечами:
– Если ты этот диван себе присмотрела - извини. Могу освободить.
– Вставай, - фыркнула в ответ Люба, - у меня уже обед готов. Время почти два часа. Я уж думала, может, разбудить тебя, чтобы не проспал чего-нибудь лишнего. В киоск собирался меня вести, а сам дрыхнет.
– Нормально, - успокоил её Олег, - в киоск нам к четырем. Так что можешь подавать обед без лишней суеты.
Когда умытый и побритый пришел на кухню, там уже был накрыт обед из трех блюд. Обычно Люба готовила одно, допустим, суп. Олега это устраивало, главное, чтоб досыта.
– По какому поводу банкет?
– удивился он.
– Да так, по случаю первого рабочего дня. И вообще, думала, тебе будет приятно.
– Мне приятно, - заверил Олег, принимаясь за еду.
Он не забыл похвалить любины кулинарные усилия, хотя готовила она, следует признать, не на высшем уровне. Ну, да это дело наживное, со временем освоит кухонные тонкости. Вот вид у неё оставался какой-то недовольный. Но это тоже пройдет, как начнет работать.
* * *
К троллейбусной остановке "Колтяр" подошли даже раньше на десять минут. Остановочный комплекс из двух киосков и крыши между ними располагался на противоположной стороне широкой магистральной улицы, пронизавшей несколько городских районов. За ним раскинулась болотистая пустошь, переходящая в топкий берег Нижнего Городского пруда. Жилой микрорайон Колтяр раскинулся на горах по эту сторону магистрали. Но здесь торгово-остановочный комплекс строить не стали, ограничившись навесом со стеклянными стенами. Зато по пути от остановки к домам выстроился целый мини-рынок: шеренга из десяти киосков и павильончиков да ещё прилавки под разборными капроновыми палатками. Это не считая бабушек, разложивших на переверных ящиках разную мелочевку и мешки с семечками.
Пройдя вдоль рынка,
Ждать и мерзнуть пришлось недолго. Ровно в четыре к павильону подкатил темно-синий джип "лэндкрузер". Из него бодро выпрыгнул Василий Александрович, застегивая на ходу меховую кожанку.
– А где Головкин?
– спросил у Олега.
Тот только хмыкнул в ответ. А Люба так и впилась взглядом, а потом набычилась и спросила сердито:
– Так это вы?
– Точно так, я, - легко согласился шеф службы бкзопасности, - а это, выходит, наоборот, вы?
– ткнул в ответ указательным пальцем.
– Брось, Люба, - урезонил рассерженную подругу Олег, - Василий Саныч понял наши проблемы и проявил гуманизм. Лучше спасибо скажи.
Но подруга ничего не успела сказать. В облаке снежной пыли, крякнув тормозами, подскочила "газель" под брезентовым тентом. Хлопнула дверца и из кабины выпрыгнул взъерошенный, как подравшийся воробей, молодой мужик без шапки. Самым невероятным образом взъерошен он оказался с ног до головы: редкие волосы на голове, полупальтишко из искусственного бурого меха, вылезший из-за ворота изрядный кусок мохерового шарфа и даже овчинный подклад полузастегнутого зимнего сапога, торчавший поверх левой брючины все взъерошено. Мужик явно принадлежал к разряду торопыг, которые всякое дело оборвут чуть-чуть не закончив. Последняя пуговица у него не застегнута, последнее слово в предложении не досказано.
– Никто не опоздал?
– спросил он, суетливо сунулся к Олегу, сунул ладонь ковшиком: - Головкин.
– Не дав пожать руку и не дожидаясь ответа, бросился к Василию Александровичу: - Здорово, Саныч. Все путем?
– Открывай лавочку, Головкин, народ заморозишь, - осуждающе сказал шеф службы безопасности "Виншампани".
– Такой, вроде, шустрый, а вечно опаздываешь.
Стремительный Головкин вставил ключ в замочную скважину, но сделал только один оборот. Бросился развязывать тент "газели". Пришлось Олегу самому отпирать. В павильоне обнаружились пустые полки и коробки, сдвинутый и отключенный прилавок-холодильник. Зато оказалось неожиданно тепло. Влетевший следом Головкин хлопнул на прилавок электронный кассовый аппарат и пояснил:
– Во, опять обогреватели забыл выключить. Касса зарегистрирована, это он уже перешел к делу, - все бумажки здесь. Заполняй договор. Торговали когда-нибудь?
– Училище закончила, - Люба мгновенно переняла лаконичную манеру выражаться.
– Чего тут? Лицензия на торговлю, договор аренды, разрешение, так... Ага, алкогольные свыше двенадцати градусов. Еще два месяца действительно.
А Головкин уже успел исчезнуть и снова появиться с картонной коробкой. Тяжело уронил её на пол и снова пропал. Олег поспешил следом. Из кабины вылезал водитель "газели" - пожилой мужик в белом армейском полушубке. Этот, в отличие от своего босса, был какой-то заторможенный. Даже странно, что так лихо подрулил к павильону. Может, это Головкин рулил, отбирая руль на ходу?