Водка

Мясников Виктор Алексеевич

– Хватит реветь, - сказал Олег не слишком дружелюбно.
– У нас лишнего времени нет сопли размазывать.

Но девушка повалилась на пол и, уткнувшись лицом в какую-то сиреневую блузку, зарыдала в голос. Долго сдерживаемая истерика наконец-то получила выход.

– Вот зараза, - чертыхнулся тихонько Олег.

Он чувствовал, что это надолго, и успокоить девушку будет непросто. Ей, похоже, надо прореветься, освободиться от груза переживаний. Но от её безутешных рыданий у Олега сжималось сердце и руки опускались. Он попробовал погладить её по плечу,

что-то сказать утешающее, но все это оказалось бесполезно. Следовало либо надавать ей по щекам, либо просто переждать. Ладно хоть ей не надо принимать ванну и переодеваться. Брюки, свитерок, замшевая курточка - нормальный дорожный наряд. Теперь бы только вещички необходимые собрать.

– Документы где лежат?
– громко спросил, приподняв её голову за подбородок.
– Где документы, я спрашиваю?

Люба только слабо шевельнула рукой в сторону старого шкафа и продолжала реветь. Олег распахнул створки. Справа верхняя одежда висит на плечиках. Слева узкое отделение, рассеченное полочками. На верхней лежат альбомы для фотографий, сам фотоаппарат, какие-то коробочки. А вот и документы. Олег раскрыл международный паспорт. На фотографии пухлая Васькина морда. Отшвырнул в сторону. Вот другой, обычный. Так, гражданка Носова Любовь Павловна. В карман его. Свидетельство об образовании средняя школа, село Нижний Палым, Носова Любовь... Тоже в карман. Справки медицинские и всякие бумажки. Тоже забрать, там разберемся. Фотографии нам и даром не нужны.

Посмотрим, что на плечиках болтается. Платья берем, пиджаки мужские оставляем. Куртка кожаная, маленькая - берем. Пуховик стеганый, на левую сторону застегивается. Больно какой-то потрепанный, пусть висит дальше. Джинсы большие и маленькие. Маленькие в кучу, большие - на фиг. Ботиночки, туфельки, кроссовочки. Что-то много набирается. Новые берем, а остальное пусть валяется.

Что тут на полках? Наволочки нам не нужны, у нас и подушек-то нет. Пару полотенец прихватим. Трусы-лифчики-колготки гребем не глядя в полиэтиленовый мешок. А это что за хреновина такая? Ладно, берем, мужики кружева не носят.

Буквально за три минуты Олег рассортировал все шмотки. Стянул со шкафа большую спортивную сумку ярко-красного цвета. Даже пыль с неё не смахнул, принялся набивать женским барахлом. Главное, чтобы все вошло. Чем меньше баулов, тем легче перемещаться в пространстве.

Огляделся. Ладно, мыло, мочалку, зубную щетку, если нужда такая будет, купят по пути. Люба, вроде, перестала завывать, села на пол, привалясь спиной к тахте. Всхлипывает и глаза трет блузкой. Надо не забыть тоже в сумку потом засунуть.

ИСКУССТВО РЕЗНИ

Олег снова вернулся на кухню. Раскрыл низенький облупленный холодильник. М-да, только мышам вешаться. Банка майонеза, скорченный тюбик горчицы и подозрительный кусок колбасы. Вот молодежь пошла. В ресторанах они, что ли, питаются? Еще бутылка минералки стоит початая, газ вышел, значит. Достал минералку, попробовал на язык - нормально, не слишком соленая. Налил стакан, чтобы Любу немного отпоить. Только поднял, чтобы нести, -

хлопнула входная дверь.

Олег замер. Осторожно отступил к раковине, чтобы его нельзя было увидеть из комнаты. Стараясь не звякнуть, опустил стакан на кухонную тумбочку. Прислушался.

– Во, Любанька!
– раздался радостно-фальшивый возглас.

Васенька явился. Похоже, поддатый слегка. Потому и не сразу домой приехал, что сначала горе и позор алкоголем лечил.

– Не трогай меня, мразь!
– Это уже Люба взвизгнула.

– Ты чо! Все же нормально.
– Вася, похоже, не понимал, почему ему не рады.
– Ну, попугал тебя Труня, так ведь отпустил. А мог бы типа того... В другой раз умнее будешь.

– Уйди от меня! Предатель!
– Люба выкрикивала эти слова с откровенной злобой.
– Продал меня этой сволочи!

– Чего ты, блин!
– Вася тоже возмутился.
– Он на тебя давно глаз положил. Тут рыпаться без понтов - уроет. Он чисто на рынке смотрящим поставлен, его слово - закон. А от тебя не убыло. Зато теперь знаешь, как жить будем! Сама ещё спасибо скажешь.

– Тварь! Тварь поганая!
– не унималась Люба.
– Про любовь тут врал, а сам продал этой скотине.

– Ладно, заткнись уже! Заколебала!
– заорал Вася.
– Ну и трахнул он тебя, не сдохла ведь. Он авторитет, ему, в натуре, положено. Давай теперь я тебя трахну, и все позабудешь.

Из комнаты послышались звуки возни, писк Любы и возбужденное пыхтенье Васи. Пора было с этим безобразием кончать. Олег взял с тумбочки большой кухонный нож. К тусклому тупому лезвию присохли какие-то крошки. Зато кончик острый, лучше и не пожелаешь.

Он вышел из кухни. Пластмассовая рукоятка ножа уютно устроилась в кулаке, рука опущена, лезвие скрыто за спиной. Вася уже втащил подругу на тахту и возился с застежками на её брюках.

– Эй!
– крикнул Олег.
– Не трогай чужое!

Вася тут же соскочил на пол и принял боевую стойку. Рубашка его была расстегнута, майка под ней задралась. Не по годам пышное брюшко валиком наползло на ремень и двигалось в такт дыханию. Раскрасневшаяся рожа выражала изумление. Вот уж кого он не ожидал увидеть в собственной квартире.

– Я её купил!
– объявил Олег.
– Так что не распускай руки. Мы уходим. Люба, бери сумки.

Люба, всхлипывая, покорно слезла с тахты, застегнула крючок на брюках, оправила свитерок. Подобрала с пола куртку. Вася, ничего не понимая, хлопал глазами. Потом набычился, пригнул коротко стриженную голову.

– Чего ты гонишь!
– к нему вернулась способность говорить.
– Ты чо, блин, лепишь. Сядь и не дергайся!
– это он уже скомандовал Любе. Хмыкнул: Купил...

– Скажи ему, за сколько тебя Труня продал.
– Олег тоже обратился к Любе, но та смотрела в пол.
– Если по его курсу считать, пять тысяч баксов. Понял? Желаешь обратно выкупить, гони бабки.

– Сейчас тебе все зубы вышибу, - пообещал в ответ Вася.
– Труня её только попользовал, а продавать уговора не было.