Водитель катафалка
Шрифт:
При жизни мы действительно другие. Как известно, все наши проблемы у нас между ушей. Когда мы умираем, угасает и мозг, мы не чувствуем свои мысли, мы их не слышим…
Она лежала с мраморной кожей, похожая на фарфоровую куклу, такая же красивая, но холодная. Я захотел ее поцеловать. Но у нас есть правило – не позволять касаться покойника губами ни родственникам, ни кому-либо еще. Если случается горе и человек был в стрессе, что практически неизбежно, в организме здорового хьюмана 13 вырабатывается кортизол, который угнетает иммунитет. А
13
Х ь ю м а н – от англ. Human – человек.
Я стоял, рассматривая красивую, но застывшую девушку. Вглядываясь в ее линии лица, я вдруг представил, как она открывает глаза, я помогаю ей вылезти из этого чертова гроба. Беру ее на руки, закружив в легком танце, стирая границы бесконечного страха, поселившегося в ее недоверчивом сердце. Я, хватаю ее за руку, и мы, безумные, словно Сид и Нэнси, выбегаем из последнего пристанища умерших, на ходу запрыгнув в катафалк. Мы мчимся не на кладбище, а на церемонию бракосочетания. По дороге обнимаемся и целуемся… Мы счастливы.
Джина коснулась моего плеча, возвращая меня в действительность. Я вздрогнул, растерянно взглянул на нее и, не проронив ни слова, вышел из комнаты.
Обычно мне не интересна жизнь клиента, если только поверхностно. Имя, фамилия, вес, рост, причина смерти, род занятий. Всё. Мне незачем знакомиться с тем, кто теперь будет лежать в земле. Исключение составляют близкие покойника. Среди них обязательно найдется кто-то с нужными нам связями. Если мы с большим уважением отнесемся к усопшему и проявим глубокое сочувствие его родным, тогда они оценят подобное отношение и, впредь будут обращаться лишь к нам.
Каждый день у кого-то бывают именины и похороны.
Я завожу в свой круг знакомых только выгодных мне людей, чтобы разрешить любой вопрос с тем, кто в этом прекрасно разбирается. Да, я так и стараюсь поступать. Использую в своих интересах людей, способных дать мне что-то полезное. Ну а тех дружков, пытающихся эксплуатировать меня и любителей прожигать свою жизнь, выпив бутылку виски с лимоном, при этом заявляя: «Что нас не убивает, делает нас сильнее», со стеклянными глазами наваливаясь на меня, словно мы закадычные друзья, я всего–то и посылаю что, нахер!
Да, когда-то мы были друзьями, но не сегодня!
Некогда, дорогой сестре Лоре я помогал не мало. В последний раз она попросила 300 баксов, на покупку новой магнитолы в свой старенький Опель.
«Я устала слушать радио. Там вечно одна и та же музыка!».
Она желтыми пальцами стряхивала в набитую окурками автомобильную «бычницу» пепел с дешевой сигареты.
Я находился на пассажирском сидении в куче пустых пивных банок, остатках бургеров с жареной картошкой, табачных пачках и упаковках от презервативов, пытаясь сосредоточиться на поездке. Как я очутился в этой помойке? Ужасное зрелище.
Мы остановились у магазина звука «Автолайн». Ярко-красного цвета вывеска маняще подмигивала мне. «Надо
Выйдя из автомобиля, я очистил салон, собрав отходы удовольствия в бумажный пакет Макдоналдса с надписью «Наша еда. Ваши вопросы!» и утрамбовал в урну, стоящую у входа в помещение, всю эту мусорную гадость. Там им и место!
«Лора, постарайся в следующий раз, когда позовешь меня, сначала прибраться в своей машине, окей?!».
Она только показала мне средний палец, уточнив, что это ее автомобиль, и она будет творить в нем все, что захочет. Жрать, пить пиво, трахаться, спать, да все что угодно. И никто не посмеет ей это запрещать. «Кстати ты выбросил мой обед!» завершила она свое недовольство.
В этот момент я понял, что люди прогнили целиком и полностью. И родная сестра тоже. Я не стал покупать ей магнитолу. Развернувшись, я ушел, перед этим четко объяснив, чтобы больше ко мне не обращалась, не звонила и не приезжала. Деньги я ей, конечно, отдал, но я не уверен, что она готова потратить их на бубнилу 14 .
14
Б у б н и л а – жарг. магнитола, авторадио.
И она прекрасно знает, если с ней что-то произойдет, ее похоронами займусь я, опять же за свой счет. Поэтому она не парилась и продолжала бесплодно жить в поисках чудесного принца. Но мечту не выискивают в пьяных забегаловках. Это ужасное зрелище…
На моем счету полно хороших поступков, совершенных для скверных людей. Но теперь я доверяю Ангелу и стараюсь делать добро только тому, кому это действительно требуется.
ГЛАВА 3
На улице я встретился с соседями Марты, мистером и миссис Коллинз. Женщина неподдельно плакала. Мужчина на коляске в офицерской форме с суровым и уравновешенным взглядом доказывал: первое, чему следует учить солдат – это контролировать свои чувства.
Их было двое. Ни родителей, ни друзей, ни родственников. Никто больше не придет попрощаться с покойницей.
Они вошли в прощальный зал, куда уже перенесли гроб с телом. Женщина не стала подвозить мужчину ближе, оставив его наблюдать за ней с середины зала, сама же подошла к постаменту.
Розовый свет лампы мягко ложился на лицо Марты, и казалось, будто девушка и не мертвая вовсе, а просто спит.
Я внимательно следил, чтобы миссис Коллинз не дотрагивалась тела губами. Большие пальцы были осторожно связаны между собой, дабы конечности не спадали к стенкам гроба. Дама прикоснулась ладонью к аккуратно сложенным на груди кистям покойницы, затем вложила в руки усопшей розарий 15 и снова заплакала, промолвив: «Вот я и увидела тебя в свадебном платье». Да, Марту нарядили невестой. Воля клиента. Женщина щедро оплатила все расходы, а за ваши деньги мы готовы на многое, к тому же в католичестве девиц хоронят в белых одеждах.
15
Р о з а р и й (лат. rosarium «венок из роз») – традиционные католические чётки, а также цикл молитв, читаемых по этим чёткам.