Водитель для дочери
Шрифт:
– Правильно. Сходи.
Ее сердце снова кольнуло болью обиды. Девушка каждый раз обещала себе, что больше не будет надеяться на взаимность. Но только он оказывался рядом, ничего не могла с собой поделать: становилась податливой, слабой, с легкостью отдавалась его сильным рукам. Всё ради одного короткого мгновения, когда можно чувствовать себя счастливой рядом с ним, когда можно представлять, что все эти поцелуи настоящие, что все они что-то для него значат.
– Зайдешь вечером? – Всё-таки не удержалась она.
Влад просто пожал плечами.
Другой
– Не знаю.
Юлька понимающе кивнула.
Откуда же ему было знать, что под этой маскойпонимания на ее лице таилась истекающая кровью влюбленная девчонка, которая каждый раз отдавала ему частичку себя в надежде на хотя бы жалкую толику истинного чувства в ответ. И чем дольше это длилось, тем сильнее переполнялась чаша ее терпения. Юля, кажется, уже готова была на всё, чтобы стать единственной женщиной для Влада. Даже на предательство и обман.
6
Верхушки гор купались в мягких облаках. Плавно шелестело слегка взволнованное море. Солнце медленно катилось к горизонту.
Берег моря. Центр притяжения туристов, красивейшее место для прогулок, отдыха и жизни.
Стоя у парапета, Влад закурил. Мимо прошла типичная парочка отдыхающих: тощий сонный муж и беспрерывно восхищающаяся видами волн, тюльпанов и гор толстая жена с фотоаппаратом. Еще месяц, и тут будет не протолкнуться: город наводнят толпы таких вот туристов со всей страны.
Единственное, о чем думал Влад в этот момент, это то, что никто из них никогда не увидит нищеты соседствующего с этим района – того, что находился чуть дальше от центра города, ближе к горному хребту. Района, где он родился и вырос. Трущоб – как называл их мэр города в своем вчерашнем выступлении на местном телевидении.
Если всё выйдет так, как задумали местные богатеи, то скоро на месте этих трущоб вырастет новый элитный район: роскошные высотки, дорогие отели, платные пляжи. А там, где сейчас стоит его дом, проложат автомагистраль, чтобы удобнее было добираться на машине, минуя центр и промышленные предприятия.
И никому из туристов даже в голову не придет, что на этой территории когда-то стояли чьи-то дома, которые снеслив одночасье, поспешно и незаконно. И что из этих домов выселяли на улицу несчастных стариков и целые семьи, которых до этого месяцами проверяли на прочность отключением электричества, отопления, водоснабжения и угрозами.
Никто не узнает о том, что не было никаких общественных слушаний, и никто не спрашивал мнения жителей. Что людям просто предложили копейки за то, что много лет было их домом, просто кинули жалкую подачку в оплату того, что принадлежало целым поколениям их предков. Никто не узнает, что им на выбор предложили смешную выкупную цену за их имущество или аренду социального жилья на окраине города, где-то возле свалки.
А потом начали поджигать дома несогласных. По одному. Ночью. Пока все спали в этих домах целыми семьями.
Об этом Владу рассказали его друзья. Они уже потеряли в прошлом месяце двоих из тех, с кем дружили с детства. Теперь весь прибрежный район был одной большой пороховой бочкой в ожидании взрыва. Никто не знал, кто станет следующей жертвой.
– Твой отец предупреждал об этом, но даже он не мог предположить, что люди Князя станут жечь дома. – Сказал ему друг Даня еще на похоронах. – Власти уведомили об отчуждении земель для муниципальных нужд, но ждать год, как полагается по закону, они не хотят. Слишком большие деньги на кону. Поэтому и торопят нас такими методами.
– И что, нельзя ничего не поделать?
– А что мы сделаем? Будем судиться? У многих нет денег даже на то, чтобы нанять оценщика. Помнишь Белку? Сестру Гринева. Она пыталась создать общественный резонанс, писала статьи в своей газете, обращалась к экологам и еще куда-то. А потом ее жестоко избили неизвестные возле собственного дома. И если бы не прохожие, то девчонка вряд ли бы выжила. Теперь никто не сунется в это дело, все молчат. Боятся. А что остается нам? Держать вооруженную осаду? Даже это не поможет, когда приедут бульдозеры и другая техника.
Влад курил и думал о том, что новая набережная начнется именно там, где он стоит. Она станет красивой достопримечательностью города. А их домаобъявили самостроем, и скоро закатают в асфальт.
Мысль об этом убивала парня. Весь его район был обречен. Он еще раз пробежался глазами по бумаге, которая пришла по почте его родителям, и яростно смял ее в кулаке.
Уже через полчаса он стоял на пороге «Ямы» – небольшого пляжного бара на окраине их района. Туда теперь даже полицейские боялись соваться. Гетто. Рассадник преступности и криминала, обосновавшийся возле развалин старых зданий.
За дальней стеной бара рядами гнездились гнилые бараки, в которых царили суровые законы улиц, а за ними, на месте бывших лодочных доков, теснились наспех сколоченные кем-то сараи, в которых частенько собирались мелкие подростковые банды.
Когда-то давно здесь звенели счастливые голоса детей, а теперь лишь ветер гулял в пустых деревянных и бетонных коробках. Кто имел возможность, давно сбежали из этих мест. Другие остались, чтобы возглавить сопротивление. Здесь большене ждали подачек от государства: местные обитатели давно привыкли лишь обороняться.
Ржавые старые тачки, разбитые лампочки под ногами, вонь мусорных баков, грязь. Влад даже не удивился тому, как изменилось это место. За последние месяцы в его жизни изменилось, кажется, всё.
Чужаков тут не жаловали, поэтому, как только он вошел, разговоры в баре утихли.
– Влад, ты? – Удивился один из тех, кто вышел посмотреть, почему все замолчали.
Лёха по прозвищу Рыжий, правая рука главаря.
– Привет, друг.
Они с улыбкой пожали друг другу руки.
– Слышал о твоей беде. – Лёха похлопал его по плечу. – Пойдем, провожу тебя к Хромому.