Шрифт:
1
Неожиданно к вечеру они засобирались домой. Так бывает, устали за неделю друг от друга, нагостились. Катя со свекровью, слава богу, не скандалила, но и она утомилась от бесконечных разговоров про удобрения для помидоров, про колорадского жука, которого травишь-травишь, а он с той отравы только жиреет.
Хотелось вернуться в свой уютный город, поставить машину на стоянку (такая удача, пять минут ходьбы – и дома), принять прохладный душ, задёрнуть в спальне лёгкие занавески, через которые проникал свет уличного фонаря, нисколько не мешающий, а даже придающий уют, и лечь в постель. Серый
– Куда это вы на ночь глядя? Переночевали бы, а утром поехали, – растерянно и удивлённо мать переводила взгляд с сына на сноху. – Катя, оставайтесь, а?
– Да какая ночь, мам? Светло же… – рассмеялся Олег. – Двести километров – это не расстояние, завтра по жаре не хочется ехать.
– Владика бы оставили ещё на недельку… Нет?.. Ну как хотите. – Мать обидчиво поджала губы, но через минуту оттаяла: она не умела сердиться долго. – Олежек, я недавно в шкафу убирала и нашла твои альбомы с коллекцией… как они называются-то? С монетами которые…
– Нумизматические, – подсказал Олег. – Давай заберу, я как раз на днях вспоминал о них.
– Забери, конечно. Владику интересно будет поглядеть. – Мать покопалась в книжном шкафу и достала два небольших альбома, ярко-красные обложки которых украшали золотые гербы СССР – один для монет, второй для банкнот.
Уезжали, как обычно, не с пустыми руками. Яблоки, помидоры и огурцы со своего участка в пластиковых ведёрках, бутерброды и чай в дорогу (вдруг Владик проголодается?), банки с соленьем да вареньем. Олег распахнул деревянные ворота и вывел машину со двора.
– Позвоните, как приедете.
Они покивали: хорошо, позвоним. Владик из окна долго махал бабушке ладошкой, потом угнездился поудобнее с альбомами и погрузился в созерцание гривенников, пятаков и полтинников.
Школьником Олежка с азартом собирал монеты, обмениваясь ими с такими же увлечёнными нумизматами. В его коллекции была как обычная мелочь, которая всегда водилась в карманах любого мальчишки или девчонки, так и достаточно ценные экземпляры, например, царская двухкопеечная монета с двуглавым орлом и буквой «ять», выклянченная у Серёжки Плотникова в обмен на олимпийский рубль с факелом. Фантастической удачей была полученная в магазине на сдачу десятикопеечная монета 1921-го года, которую он сразу заметил в желобке. Дрожащими руками Олег сгрёб деньги в карман, отошёл на безопасное расстояние и только тогда подробно изучил гривенник, испытывая такую же радость, как если бы нежданно нашёл на дороге сто рублей.
Были у него несколько монет сороковых годов, в том числе и монеты-жетоны с танками. Великим наслаждением было рассматривать их, вооружившись лупой: ИС-7, Т-34, Т-26, БТ-7. У приятеля Лёхи имелся в коллекции жетон с тяжёлым танком КВ-3, но он, чертяка, ни в какую меняться не хотел.
В те годы о специальном альбоме для хранения коллекции приходилось только мечтать. У взрослых нумизматов Олег видел подобную роскошь с маленькими кармашками-ячейками, но ему, мальчишке, такое счастье и не светило. Он мастерил самодельные холдеры, прошивая на маминой машинке прозрачную плёнку (и ведь
– Пап, а сейчас на эти деньги можно что-нибудь купить?
– Нет, сейчас на них ничего не купишь. Это монеты СССР, – объяснил Олег, выруливая на грунтовую дорогу. – Когда я и твоя мама были маленькими, тогда были в ходу эти деньги… Вот за эту трёхкопеечную монету получали стакан газированной воды с сиропом, за одну копейку – без сиропа. На каждой остановке стояли такие автоматы-сатураторы с гранёным стаканом в окошке. Его мыли сначала… ну как? Ставили вверх дном на решётку, нажимали – и фонтанчик воды мыл стакан. Пьёшь эту газировку, а газ так бьёт в нос… Ну да, одна тара на всех, но мы как-то не думали об этом… Рогалик с маком стоил, кажется, пять копеек, хлеб – девятнадцать… Я до дома целый хлеб редко доносил, начинал есть по дороге.
– Ты был голодный? – расширил глаза Владик.
– Не-е-ет, вкусный же хлеб, свежий, корочка хрустящая… Как тут удержишься? За пятнадцать копеек можно было купить шоколадное мороженое, я его очень любил тогда. А ещё пломбир на развес в вафельных стаканчиках. Я, бывало, шиковал: покупал целых двести грамм пломбира… Стаканчики хрустящие, а мороженое какое… м-м-м… Сейчас совсем не то.
– Неужели тогда было вкуснее?
Олег повернул направо и ответил убеждённо:
– Конечно, вкуснее.
– Не слушай папу, – улыбаясь сказала Катя, – раньше и трава зеленее была, и дождь мокрее, и небо ярче.
– А что, разве не так?
– Ух ты, пятьдесят рублей… и сотня! – восхитился Владик, принявшись за альбом с бумажными купюрами.
Этими банкнотами Олег пополнил коллекцию в девяносто первом году, когда неожиданно изъяли из обращения пятидесяти и сторублёвые банкноты шестьдесят первого года, дав на обмен всего три дня. Мать с отцом выстояли огромную очередь в сберкассу, проклиная Павлова, Горбачёва и иже с ними, обменяли две тысячи рублей на новые купюры. Остальные деньги, отложенные отцом на покупку машины, превратились в дырку от бублика.
Они лежали в серванте, отец раздражался всякий раз, натыкаясь на купюры с профилем Ленина, и грозился порвать на мелкие клочки. Мать не давала, всё ещё надеясь, что когда-нибудь их реабилитируют, не верилось, что правительство так нагло может ограбить людей, как карманник в автобусе. Несколько купюр из сервантных денег перекочевали к Олегу.
Катя задремала на переднем сиденье, убаюканная ровным шумом мотора. Дорогу Олег знал как свои пять пальцев. Вот сейчас проедет мост, а там будет дачный посёлок, кемпинг и целая вереница магазинчиков.
Солнце опустилось за горизонт, сразу стало темнее. Владик стал отчаянно зевать, повозился и уснул, пристроив под голову маленькую подушку. Вдруг машину сильно тряхнуло на колдобине.
– Что случилось? – резко открыла глаза Катя.
– Колесом в яму попал… Ровная же дорога всегда была, что за чертовщина?
– Не поминай чёрта к ночи, да ещё и при ребёнке.
– Да ладно, он спит… Удивляюсь, как можно было за неделю так ухайдакать асфальт, как будто танки проехали.
– Дорожное покрытие некачественное, – пожала плечами Катя. – Слушай, а ведь на этом участке фонари были, да? А сейчас их нет.