Шрифт:
Глава первая,
являющаяся достойным прологом к дальнейшей удивительной истории, полной тайн, открытий и головокружительных приключений
Из-за своих солнцезащитных очков Кетумиле казался безглазым – блестящие черные стекла были почти незаметны на лоснящемся черном лице, а красный рот, открывающийся при разговоре или смехе, походил на свежую рану. В уголках губ этого большого рта постоянно белела засохшая пена, наводя на мысль об эпилепсии или бешенстве. Но на самом
Когда-то он был браконьером, а теперь стал рейнджером. Быков нанял его проводником и водителем для экспедиции в парк Чобе, один из четырех национальных парков Ботсваны. Быков уже бывал в этой стране и сделал здесь немало удачных снимков, которые принесли ему тысячи три долларов. А теперь на электронные карты постоянно приходят авторские. Проценты, процентики, которые капают день и ночь, ночь и день. Авторские права – отличная штука… когда она защищает вашу интеллектуальную собственность, а не чужую – от вас.
Кетумиле, узнав, что клиент собирается фотографировать диких зверей, поинтересовался:
– И много за них платят? Я бы тоже мог нащелкать кучу картинок и продать их. Подскажешь, кому и как, Димо?
Он звал Диму Быкова на свой лад – «Димом» (с ударением на первом слоге), а к его профессии относился, подобно всем дилетантам, свысока. Подумаешь: нажимаешь кнопочку, а умный фотоаппарат сам делает работу, знай, наводи объектив, куда надо. Никому и в голову не приходило, что фотографирование дикой природы требует такого же опыта и мастерства, как и любая другая профессия, а трудностей и опасностей на пути фотографа-путешественника встречается столько, что некоторым экстремалам и не снилось.
Где только ни побывал Быков за последние годы, отправляясь в путь то по заданию «Нэшнл Джиогрэфик», то «Вилд Нэчьюр»! Тут вам и Австралия, и Африка, и Южная Америка, и даже океанские глубины близ Азорских островов, где в течение года Быков с товарищами занимался поисками затонувшей Атлантиды. Но он был слишком непоседлив, чтобы так долго оставаться на одном месте, занимаясь одним и тем же делом, каким бы важным и интересным оно ни было. В один прекрасный момент Быков попросту попрощался с товарищами и уплыл на катере, доставившем продовольствие на экспедиционное судно. До последней минуты план оставался секретом для окружающих, поэтому никто Быкова не задерживал. И очередная страница его жизни оказалась закрытой.
Теперь он катил в открытом джипе по Африке, жмурился от встречного горячего ветра и думал о дне сегодняшнем и дне завтрашнем, а не о вчерашнем. Жить надо настоящим и будущим, а не прошлым, каким бы замечательным оно ни было.
– Ты мне не ответил, Димо, – напомнил о своем существовании Кетумиле, который явно не умел хранить молчание за рулем. – Поможешь мне стать фотографом? У меня новый мобильник, с очень хорошей камерой. И зрение отличное.
Рейнджер говорил по-английски свободно, но сейчас его речь звучала бессмысленно.
– Дело не в мобильнике, Кету, – тактично произнес Быков.
– Понимаю тебя, – с готовностью кивнул
– Мне как раз нравится путешествовать самому, – улыбнулся Быков, надеясь, что этим тема будет исчерпана.
Но не тут-то было! Кетумиле принялся убеждать его и торговаться, полагая, что Быков просто набивает себе цену. Он расхваливал себя, расписывая, какой он ловкий и находчивый, какой удачливый, какой честный. Когда это не помогло, Кетумиле поведал, что у него три семьи в разных деревнях, а нынешняя работа едва позволяет сводить концы с концами.
– Ну что, я тебя убедил? – спросил он, явно считая, что это действительно так.
Быков вздохнул. У него не было ни малейшего желания ни сотрудничать с африканцем, ни оказывать ему благотворительную помощь, ни просто входить в его положение. У самого Быкова не было жен и детей в Африке. Он не промышлял браконьерством и не назначал цену за каждую свою услугу, как делал это проводник. Возможно, по здешним меркам, Кетумиле был неплохим парнем. Возможно, он прекрасно преуспел бы, родись он не в Ботсване, а в Британии или Соединенных Штатах. Но жизнь его сложилась именно так, как сложилась, и Быков не ощущал своей ответственности за это.
Хотя, конечно, обижать наивного африканца прямым отказом не хотелось.
Вместо этого Быков принялся пространно объяснять Кетумиле, какое это непростое занятие – фотография, как долго он пробивался в западные издания и делал себе имя, которое теперь работало на него. Рассказ вызвал обратный эффект. Вместо того, чтобы трезво оценить свои возможности и попросить дать ему конкретные практические советы, Кетумиле насупился, обиженно выпятил свои и без того пухлые губы и погрузился в недружелюбное молчание.
Быков не стал упорствовать. Увидев, что проводник потерял интерес к беседе, он умолк и стал рассеянно любоваться видами Африки. Джип ехал довольно медленно, поскольку был утяжелен хитроумными конструкциями из металлических труб, местами погнутых при переворотах, столкновениях или атаках крупных животных. К тому же багажник был забит всевозможным грузом, включая ящики с бутылками дешевого виски для оплаты услуг носильщиков и бартерных сделок.
Одна из таких была совершена в присутствии Быкова, когда джип остановился в маленькой придорожной деревушке, почти целиком уместившейся под баобабом, похожим на сказочное исполинское дерево, посаженное вверх длинными узловатыми корнями. Пока Кетумиле торговался со стариком в набедренной повязке, размахивая двумя прихваченными бутылками, Быков получил возможность понаблюдать за бытом аборигенов.