Во тьму
Шрифт:
– Как скала, можно сказать. – Орла приподняла бровь. – Хорошо. Давайте посмотрим на спальные места.
– Ну, мы как бы должны их сначала организовать, прежде чем смотреть, – созналась Аффи. – Можно, наверное, этим заняться.
«Прекрасно, – подумал Рит, двинувшись следом за остальными. – Мало того что я отправляюсь на задворки Галактики, так еще вести нас через гиперпространство будет булыжник».
Порой Сила показывала, что у нее есть чувство юмора.
За полчаса временные спальные места были обустроены
«Дом», – подумал он. Слово ужалило как стрела. Джедаев не учили считать домом свой храм или родную планету. Но от желания иметь дом не могло полностью освободиться ни одно разумное существо. Рит и не хотел освобождаться. Ему хотелось запомнить Корусант именно таким: сверкающим, процветающим, торжествующим.
«Ты противишься своему долгу, мой падаван? – всплыл в памяти голос мастера Джоры, в котором чувствовалось легкое веселье, но не без укоризны. – Джедаю так себя вести не подобает».
«Я хочу исполнять свой долг, – так же мысленно ответил Рит, выразившись более ясно, чем в последнем разговоре с учителем. – Но мне кажется, что долг велит мне трудиться здесь, на Корусанте, в архивах».
Он напомнил себе: если что-то советует вообще никак не менять свою жизнь, даже на йоту, – не факт, что это голос Силы.
Или факт?
Рит сгорбился в кресле, упорно цепляясь за свою веру в инстинкты, твердившие: вся эта поездка – очень неудачная идея; во всяком случае, для него. У прочих джедаев вид был спокойный, даже безмятежный. Рит позавидовал этой уверенности, этой непоколебимой опоре на Силу.
«Когда я пройду испытания, – подумал юноша, – то стану таким, как они. Спокойным и уверенным. Целеустремленным. Лишенным внутренних конфликтов и сомнений».
Орла Джарени ухватилась за подбитые плотным материалом ремни безопасности. Трясло сильнее, чем она привыкла – примерно таких ощущений она ожидала на фронтире, а встретила куда ближе к дому. Хотелось видеть в этом добрый знак, но искать знамения в надежде или страхе всегда было ошибкой. Истинные знамения являлись сами, и их невозможно было ни с чем спутать.
До сих пор не было никаких знаков, свидетельствовавших о том, что она приняла верное решение.
«Может, отказаться? – подумала Орла. – Совет не станет меня упрекать. Если я скажу им, что ошиблась, тогда…
Тогда ты утратишь веру в себя. Хотя бы начни. Побывай там, где все зародилось. Тогда ты поймешь, было ли решение правильным. Или нет».
Капюшон плаща способен
Вызваться добровольцем на это задание казалось правильным решением. Работа сама по себе была важной, но она также давала возможность снова посетить те края, где – по крайней мере, так считал Комак в душе – он превратился из ученика в настоящего джедая. Рыцарские испытания стали уже просто формальностью после айремско-э’роноского кризиса.
Но всякий раз, когда Комак вспоминал о тех событиях, ему приходилось подавлять эмоции, которые джедаю испытывать не полагалось.
«Вернувшись туда еще раз, ты обретешь мир, – сказал он себе. – И наконец сможешь навсегда распрощаться с этими чувствами».
Когда Комак сказал это себе на Корусанте, то действительно так считал.
Теперь же он не был столь уверен.
Дез Райден вытянул свои длинные ноги, скрестив щиколотки, и откинул кресло, надеясь задремать, когда корабль отправится в путь. Он ожидал, что этот миг будет немного тревожным, но вместо этого чувствовал лишь прилив сил. Порой сам акт принятия решения заряжал энергией не хуже любой драки. Цель придавала ясность каждому действию, каждой мысли.
Мастер Джора, несомненно, сказала бы, что следует быть осторожнее. Что жажда приключений может породить другие желания, несовместимые с ролью джедая.
Но когда он неожиданно и внезапно потребовал перевода с Зейтуина… это вызвало вопросы и, несомненно, вызовет еще не раз.
«Ты поступил правильно, – сказал себе Дез. – Задержись ты там еще немного, чувство безысходности переросло бы в гнев. Может, хватит сомневаться в себе?»
Он считал, что закрыл эту тему. И в данный момент это казалось правдой. Но лишь время покажет, как долго продержится его решимость.
Сидя в кабине, Лиокс кивнул, увидев координаты, которые высветились на экране. Несколько нитей медитационных четок, намотанных на рычаг управления посадочными опорами, начали раскачиваться и бренчать, когда Аффи подняла «Посудину» над площадкой и вывела из космопорта в корусантскую толчею.
– Молодец, Жеод, – похвалил навигатора Лиокс. – Пора убираться с этой сумасшедшей планеты. Она слишком суматошная и так застроена домами, что даже на улице чувствуешь себя как в четырех стенах.
– Мне тоже не понравилось, – сказала Аффи. – Правда, мы не особо много успели повидать, но со слов Сковер так выходило, будто это самое обалденное место в Галактике.
– Обалденно большое, это да. – Лиокс кивнул в сторону поверхности планеты, от которой они отдалялись. – Но, как по мне, не слишком приятное.