Во тьме
Шрифт:
Своеобразный юмор, надо полагать.
Или, быть может, с целью придать всему этому некий глубокий смысл.
Это – Джейн, ее суть и ее средоточие.
"О,так вот кто я для МИРа, – возмутилась она. – Может, таким образом он хотел назвать меня девицей легкого поведения. Или даже хуже. Возможна масса вариантов, – предположила она. – Возможно, всего лишь способ заявить о своем посещении.
Ох уж этот МИР со своими маленькими причудами.
Вроде
А что, если лишь затем, чтобы я смогла прочитать это в зеркале? Пожелал упростить для меня задачу.
Может быть.
Возможно, возможно, возможно.
А зачем он вообще все это делает?
Извращенцу в кайф заигрывать со мной, вот почему".
Запрокинув голову, Джейн выкрикнула:
– Эй, МИР. Если уж ты забираешься ко мне, лезешь, куда не следует, оставляешь на мне свои автографы и все такое, так почему бы тебе не подкинуть мне немного деньжат? Доказал бы, что не изменяешь правилам, и я бы это по достоинству оценила.
Затем она ухмыльнулась своему изображению и встряхнула головой.
– Ты находишь меня забавной, МИР?
"По крайней мере, хоть он меня не покинул, – утешала она себя. – Уже это заслуживает благодарности. Не бросил.
Верный и богатый, чего еще надо девушке от парня?"
Возможно, нормальной психики?
Посмеиваясь, Джейн вышла из ванной комнаты, пошла в кухню и включила кофеварку. На обратном пути остановилась у телефона, прихватила блокнот и ручку и в ванной комнате перед зеркалом скопировала надпись.
Затем снова ее прочла, уже из блокнота.
«Моя дорогая! На полотне твоего тела и души мы пишем книгу о Джейн».
– Правильно, – пробормотала она. Затем вновь принялась изучать ее в поисках намека на то, где и когда искать следующий конверт. Но ничего подобного отыскать не удалось. Что, впрочем, было неудивительно. На послание такого рода записка мало походила.
Это не инструкция. Скорее комментарий. Чем и объяснялось то, что она не сопровождалась денежным вкладом.
А кто утверждает, что денег не было?
–Надо поискать, – решила она. – Что я себя убеждаю, что он не оставил деньги.
Поисками, однако, можно заняться и после душа.
Но перед тем как туда отправиться, Джейн еще раз сличила переписанное с отражением в зеркале и, не обнаружив расхождений, отложила блокнот в сторону.
И уже стала поворачиваться.
А что, если он написал у меня на спине?
Джейн развернулась и заглянула через плечо.
Спина была чуть розовой от вчерашних солнечных ванн. Тесемки бикини оставили бледные полоски, а на ягодицах – бледный треугольник
Спина в качестве канцелярской принадлежности не использовалась.
«Ну что ж. Надо радоваться», – убеждала она себя, но чувствовала лишь легкое раздражение и разочарование.
Под горячим душем Джейн стояла долго.
Надписи сходили нехотя. После первой атаки мыльной мочалкой и водой на коже еще оставались едва проступающие письмена, и лишь после третьего приступа окончательно исчезли последние следы чернил.
После душа Джейн побродила по дому в поисках денежного приза, но искала небрежно, поскольку вовсе не верила в его существование.
Ничего она и не нашла.
Тогда Джейн позавтракала, оделась и поехала в библиотеку. Приехав еще до открытия, она тут же с головой ушла в работу.
И занятие рутинными обязанностями очень помогало.
Однако, как только внимание рассеивалось, в голову вновь лезли мысли о Брейсе и его девчонке, и хотелось рвать и метать. Или рыдать.
Впрочем, какое отлетное было выражение лица у той подруги, когда она увидела меня в окне. Представление почти оправдало цену входного билета.
Какую цену? Разбитое сердце?
Иногда Джейн улыбалась или тихо хихикала, вспоминая о том, как шокировала девицу. Но уж больно скоротечным было подобное веселье, и оно неизменно оборачивалось кислой миной на лице и улетучивалось, оставляя в душе горький осадок.
И только мысли о МИРе были совершенно безболезненны, хотя и вызывали замешательство и беспокойство, заливая лицо стыдливым румянцем и переполняя голову бесконечными вопросами, которые ее одновременно и пугали и волновали.
«Словно в тебя влюбился призрак», – подумала она.
Вечером Джейн подумала было о разминке или упражнениях с гантелями.
Но усталость была неимоверная, и невыносимо болели мышцы.
А что, если просто прогуляться?
"Ну да, – подумала она, – как же. Во-первых – я переутомлена. Во-вторых – что, если наткнусь на того вчерашнего выродка, Скотта? В-третьих – если выйду на улицу, то, вероятно, снова потянет к дому Брейса, где ждут лишь новые неприятности.
В-четвертых – все вышесказанное".
Да и хотелось лишь одного – поскорее лечь спать.
Джейн надела новую пижамную пару. Она была ярко-синего цвета, гладкая, как атлас, и скользила по коже. Перед зеркалом в спальне Джейн расстегнула верхнюю пуговицу. Затем причесалась.
Не забудь о губной помаде, дорогая.
«Да, разбежалась, – подзуживала она себя. – Это не имеет никакого отношения к МИРу. Если бы для него, то я надела бы прозрачную ночнушку или вообще ничего не надевала бы. А я всегда расчесываюсь на ночь, чтобы к утру волосы не спутались».
Как же, расчесываешься. Черта с два.