Во тьме
Шрифт:
Может, оттого, что нашла в себе смелость вернуться. К тому же такое чудесное утро. И я свободна. И сейчас загребу кучу денег".
Подбоченясь, Джейн стала медленно осматриваться, скользя по комнате взглядом в поисках конверта.
– Я ведь выполнила твои условия, МИР, – произнесла она, – надеюсь, ты исполнишь свою часть сделки. Через несколько мгновений она добавила:
– Ты хочешь, чтобы я поискала, да?
Опустившись на колени, она опустила руку за борт гроба. Собрав в охапку свои вещи, она подняла их, повернула и прижала к
И что-то царапнуло кожу.
В первое мгновение она подумала, что это, наверное, нож снова самопроизвольно открылся.
Опустив стопку вещей перед коленями, она взглянула на тонкую бледную черточку на ноге, затем протянула руку и нашла между сложенными вельветовыми брюками и рубашкой какой-то жесткий уголок.
Совсем не кончик ножа.
Острый угол конверта.
Замечательно!
Она вытащила конверт. На нем было написано ее имя.
На ощупь он был вдвое толще предыдущего.
Джейн разорвала его и вытащила пухлую пачку банкнот, завернутых в листок разлинованной бумаги.
Записка ее пока что не интересовала.
Все купюры были сотенные. Она пересчитала их.
Шестьдесят четыре!
Джейн издала радостный возглас. Настолько громкий, что она вздрогнула.
И с опаской покосилась на два окна, выходившие на кладбище. Стекла в них, разумеется, были разбиты.
Ее вопль наверняка долетел до кладбища.
Что, если его услышал сторож? Или могильщики?
Что, если там сейчас проходит погребальная служба, и все присутствующие его услышали?
Не теряя ни секунды, она влезла в кроссовки, выпрыгнула из гроба и подбежала к ближайшему окну. В последнюю минуту она пригнулась, опасаясь быть замеченной. Затем выпрямилась, подняв голову над подоконником.
Внизу как будто никого не было.
Но хотелось в этом удостовериться, так что она осталась у окна и продолжала осматривать окрестности. Она почти что чувствовала чье-то присутствие там, внизу.
Может, тот мерзавец, который швырнул пса...
Вероятно, всего лишь игра воображения, успокаивала она себя. С этой высоты видно было все кладбище. Далекая автомобильная стоянка была пуста. Никто не подстригал газоны, не поливал цветы и не навещал могилы близких. Вообще никого не было, разве что кто-то мог скрываться за памятником, склепом или деревом.
Или прятался на дне той ямы вон там на углу ограды.
Не ямы, поправила себя Джейн, а могилы. Свежей могилы. А это должно означать, что сегодня кого-то похоронят.
Надо поскорее отсюда сматываться!
И Джейн кинулась к гробу, но уже не для того, чтобы в него залезть, а остановилась рядом и, наклонившись, подняла свои вещи. Одевшись, она затолкала в карманы брюк пистолет, фонарь и толстую пачку денег.
Шесть тысяч четыреста баксов, подумала она. Невероятно.
В следующий раз будет двенадцать тысяч восемьсот.
Одному Богу известно,
Протянув руку в гроб, она подняла записку и пустой конверт. Еще раньше она решила не читать послание МИРа, пока не доедет до дома.
Что бы там ни было написано, Джейн не была к этому готова.
Записку и конверт она положила в карман рубашки.
Затем подняла из гроба пеньюар.
«Память о моем самом унизительном поступке, – подумала она. – Сувенир на память о ночи, в которую я потеряла Брейса».
Спустившись уже до середины лестницы, она внезапно развернула пеньюар и, хныкая и всхлипывая, яростно разодрала его в клочья.
Глава 24
"Драгоценная Джейн!
Тебе намного лучше без этого несносного грубияна. Кому он нужен? Я прав?
У тебя есть я, а у меня – ты.
Еще у нас Игра.
Разве можно желать большего?
Я с тобой свяжусь. Тем временем отдыхай и набирайся сил.
С любовью, МИР.
P.S. Я целовал тебя, пока ты спала, моя дорогая, В гробу в моей берлоге, Целовал и здесь, и там, Целовал почти по всем местам".
Первоначально Джейн не хотела разворачивать записку до принятия душа. Однако, когда вытащила конверт, вытряхивая карманы в спальне, передумала.
Ошарашенная, она прочла ее дважды.
– Нет, – брезгливо поморщилась она, – не могу держать это в руках. Фу! Мерзко.
Джейн разжала пальцы, и записка спланировала на пол.
Затем она пошла в ванную комнату. Потягиваясь под горячим ливнем, Джейн тщательно намыливалась.
"Неужели он действительно это делал? – не верилось ей. – Целовал меня? Может, просто шутка? Но такая возможность определенно у него была. Ведь он подходил к гробу, пока я спала. Как иначе туда мог попасть конверт? Так что, возможно, он на самом деле целовал меня. И здесь, и там, и почти повсюду? Пока я дрыхла мертвецким сном.
Что еще он со мной делал?
Вероятно, больше ничего, иначе не преминул бы похвастаться.
Но от одной мысли о том, что губы какого-то незнакомого мужика слюнявили ее, стало не по себе.
«А ты небось считаешь МИРа незнакомцем? – вопрошал внутренний голос. – Конечно, вы не встречались, но отношения ведь поддерживаете...»
"Это он поддерживает.
И контактировал со мной, если не шутит.
Так что мы уже не совсем чужие.
Да. Как же. Он всю меня облизал, а я даже понятия не имею, как он выглядит. Не знаю, красивый он или отвратительный. Насколько я могу судить, он может быть избегающим общества людей монстром с гнилыми зубами и кровоточащими язвами.