Во тьме
Шрифт:
Резкий взмах руки, треск натянувшейся до предела ткани халата — и Джессика снова оказалась перед Элизабет, не успев преодолеть даже пары футов. Мило улыбаясь, вампирша сильно припёрла девушку к стене и вытащила нож из себя. На нём осталась ярко-красная кровь вперемешку с чем-то густым и чёрным.
— Неужели ты думала, что сможешь меня остановить? А тебе не приходило в голову, что меня вообще НЕВОЗМОЖНО убить?
И она ещё сильнее вдавила жертву в стену, едва позволяя вдохнуть.
— Гляди! — сказала она,
Джессика непроизвольно перевела взгляд.
Где-то в глубине раны зародился неяркий синий свет. С каждой секундой его источник увеличивался в размерах, пока полностью не охватил весь повреждённый участок тела. Не прошло и полуминуты, как он погас, открыв взору целое платье. Отогнув его, Элизабет показала абсолютно ровную, без намёков на шрам, кожу.
— Что скажешь? Даже если ты меня через мясорубку пропустишь, я всё равно возрожусь. А как насчёт тебя, сладенькая? — вампирша приставила нож к лицу девушки. — Ты сможешь так же, а?
— Отпусти меня, — тихо произнесла Джессика.
— Боюсь, что всё не так просто. Я, ладно уж, оставлю тебя человеком, но сделаю так, что ты пожалеешь о принятом тобой решении, — женщина поднесла лезвие к глазам жертвы. — Здесь и кровь моей последней жертвы, и моя собственная. Уверена, ты догадалась, где какая.
Элизабет выдержала паузу.
— Возьми его в рот, — более не улыбаясь, приказала она.
— ЧТО?!
— Ты слышала. Лучше сделай это сама, а не то мне придётся силой заставить тебя. Ну!
Джессика обречённо разомкнула губы, пропуская нож между них.
— Вот так, — удовлетворённо кивнула Элизабет. — А теперь слижи-ка с него всю кровь, да поответственней!
Девушка покорно принялась выполнять эту мерзкую просьбу, несмотря на боязнь порезать себе язык. Терпкий солоновато-горький вкус вызывал тошноту, но она боялась даже пошевелиться.
Наконец, вампирша извлекла лезвие обратно и, глядя на его идеально чистую поверхность, хмыкнула:
— Да, ты могла бы преуспеть в этом деле. Понимаешь, о чём я?
— Отпусти меня, пожалуйста, — подавленно произнесла Джессика.
— Ну нет, милая, я только начала. Как известно, любовь и ненависть отделяет лишь шаг и, кажется, я его сделала, — Элизабет прижала нож к нижней губе жертвы и, надавив, провела им, оставляя ощутимый порез. Девушка застонала, из её глаз полились слёзы. Не обращая внимания на это, вампирша прижалась к ней и в буквально смысле вобрала в себя губу бедняжки, сладострастно посасывая кровь. Она специально действовала грубо, причиняя как можно больше страданий.
Помучив Джессику с минуту, она отстранилась и, не отпуская её руки, направилась вон из кухни. Пройдя в спальню, Элизабет бросила сопротивляющуюся девушку на кровать и, не позволяя ей встать, ножом, который взяла с собой, отрезала провод от прикроватной лампы. Выдернув его из розетки, она,
— Вот так лучше, — подытожила Элизабет.
— Что ты собираешься делать? — на грани паники спросила девушка.
— Я ещё сама не решила. Но, что бы это ни было, это будет плохо. Для тебя.
— Не трогай меня, пожалуйста!..
— Не волнуйся — я ведь пообещала, что ты останешься в живых. Правда, не уточняла, в каком виде… — говоря это, вампирша вновь поднесла нож к лицу Джессики. — Что ты скажешь, если мы немного поработаем над твоей внешностью? Лёгкая пластическая операция наоборот!
— Нет!.. — только и успела выдавить девушка.
Женщина схватила её за подбородок и оттянула голову как можно дальше назад, не позволяя издать ни звука, кроме разве что стонов. Затем она дотронулась острым лезвием до лба жертвы. Та замерла, даже перестав дышать от страха. Пауза продлилась с минуту, а потом Элизабет резко полоснула ножом, рассекая кожу.
Джессика, отчаянно извиваясь, утробно замычала. Вампирша же продолжила истязание. Она принялась вести лезвием вниз от правой брови жертвы, действуя на сей раз очень медленно, и потому причиняя ещё больше страданий. Вдобавок, она особенно следила за глубиной разреза. Слёзы смешивались с кровью и стекали вниз на подушку и размётанные по ней золотистые волосы. Голубые глаза, наполненные ужасом и болью, умоляюще смотрели на мучительницу. Та лишь рассмеялась в ответ.
На правой стороне лица девушки истекал алой жидкостью изогнутый перевёрнутый крест, берущий начало от брови и заканчивающийся на подбородке; перекладина, соответственно, перечеркнула щеку.
— Я могла бы написать там «шлюха» или нечто подобное, но, на мой взгляд, это не оригинально. Обещаю, что так просто ты от моих меток не избавишься — шрамы тебе обеспечены. Дьявол, какое же это удовольствие — портить шедевр.
Вампирша отпустила голову Джессики и принялась расстёгивать пуговицы её халатика.
— Пожалуйста, прекрати. Не надо больше, умоляю! — рыдала девушка. — Пожалуйста!
— Ах, до чего же приятно слушать твой молящий голос. А уж видеть твоё заплаканное и испоганенное мной же личико — чёрт, так и до оргазма недалеко!
Элизабет распахнула халатик и восхищённо уставилась на представшее ей великолепие. Хотя она видела (и не только видела!) это тело уже дважды, всё равно оно вызывало у неё благоговейный трепет. Поддавшись импульсу, она положила свои ледяные ладони на груди девушки, чувствуя блаженное тепло и, закрыв глаза, содрогнулась от удовольствия. Разумеется, ножа она не выпускала, и он сейчас уткнулся в ключицу жертвы.