Во Славу Солнца

Уильямс Шон

– Усилия, достойные всяческого одобрения, – заявил первый голос. – Ваше начальство должно вами гордиться.

– Я уже сказала, надо мной нет никакого начальства.

– Вы прибыли сюда на курьерском корабле СОИ, на вас скафандр Разведки СОИ – и вы хотите, чтобы мы поверили, будто вы на них не работаете?

– Мне все равно, верите вы мне или нет, – заявила Рош. – Неужели для вас имеет значение, на кого я работаю?

Манипуляторы в центральной части одного из унидофандров зашевелились.

– Я считаю, что ее следует прикончить, – послышался упрямый мужской голос.

– Перейди на закрытый

канал, идиот. – Смех в голосе женщины исчез.

Некоторое время сборщики игнорировали Рош, лишь легкое покачивание манипуляторов и антенн говорило о том, что они совещаются. Очевидно, унидофандры вели себя так же, как обычные тела – каждый обладал характерной жестикуляцией. Лишь лазерные лучи оставались направленными в визор скафандра Рош.

Прошла минута, и Рош полностью затемнила шлем, перейдя на искусственную систему внешнего обзора. Гейд постоянно посылал сквозь помехи повторяющийся сигнал, чтобы она знала – он готов вмешаться в любой момент. Это успокаивало, но Рош хотелось обойтись без его помощи. Она понимала, что необходимо добиться доверия со стороны сборщиков, не используя силы.

Сборщики слегка переместились. Рош напряглась, приготовившись к нападению. Однако два из трех лазеров выключились, а спустя несколько мгновений погас и третий.

– Ты предстанешь перед кворумом, – заявил второй сборщик.

– Я не сдвинусь с места до тех пор, пока вы не уберете помехи и я не переговорю со своей командой.

– Вы не в том положении, чтобы ставить условия, – вмешался третий сборщик.

– Последний раз повторяю, Юл, – перебил его второй голос, – заткнись и не мешай мне вести переговоры. Она хочет нам помочь.

– Да, я бы хотела, – вставила Рош. – Насколько это в моих силах и если вы мне позволите.

– Именно. Меня зовут Идил, а это Юл и Эли.

Теперь, когда лазеры были отключены, Рош смогла как следует разглядеть унидофандры. Идил покрасила свой в оранжевый цвет, который в ярком свете больше походил на розовый.

Четыре серебристые полосы шли вдоль центральной части унидофандра Юла, а у Эли дом-скафандр напоминал ромбоэдр.

– Мы из гребня «Долгий Путь». Аудитор Бирн разрешает вам вести переговоры, но корабль, на котором вы прилетели, не должен менять орбиту. Если же он приблизится к нашим» гребням, мы вас атакуем.

Рош довольно крякнула, когда помехи исчезли. Она воспользовалась тем же закодированным каналом, по которому ранее с ней связался Гейд.

– Амейдио? Ты меня слышишь?

– Слышу, – ответил Гейд. – Все в порядке?

– Да. Они хотят отвести меня куда-то для переговоров.

Ничего не предпринимай до моего возвращения.

– Сколько ждать? – спросил он.

Она задала тот же вопрос сборщикам.

– Пару часов, – ответила Идил. – Или вечность. Если кворум решит, что мы не нуждаемся в вашей помощи, мы можем не отпустить вас.

Рош сомневалась, что сборщики сумеют справиться с ее скафандром, но ей совсем не хотелось проверять это на практике.

– Дай им три часа, Амейдио, а потом действуй по собственному усмотрению.

– Договорились.

– И если к тебе обратится Ящик, скажи, чтобы он сидел тихо. Мы не хотим, чтобы драйв попал не в те руки.

– Я понял, – ответил Гейд. – Если кто-то меня атакует, я уберусь

отсюда подальше. Но прежде попытаюсь войти с тобой в контакт. Ты знаешь, куда они тебя поведут?

– К одному из гребней, наверное. Они не сказали ничего определенного.

– Буду держать каналы связи открытыми.

Рош переключила свое внимание на сборщиков. Все три унидофандра были обращены в ее сторону, казалось, они не спускают с нее глаз.

– Ладно, – сказала она, приготовившись активировать двигатель скафандра. – Полетели.

Однако вопреки ее ожиданиям, они полетели не вверх, а вниз.

***

Как только Рош последовала за Идил в шахту, связь с Гейдом прервалась. Она продолжала слышать регулярное попискивание передатчика корабля, но оно превратилось лишь в далекое эхо, словно шахта поглощала сигнал и создавала помехи, после чего импульс отражался сразу от дюжины разных мест. Рош не знала, что произойдет, если она попытается вызвать Гейда. Возможно, все пройдет нормально, а может быть, он и вовсе ее не услышит.

Теперь поздно беспокоиться об этом.

Рош старалась не отставать от Идил, заметив, что антенны унидофандра спрятались внутрь – очевидно, чтобы не зацепиться о стены шахты. Ее спутники, замыкавшие небольшую группу, несомненно, сделали то же самое. Шахта освещалась прожекторами трех унидофандров и скафандра Рош – и теперь У нее появилась возможность разглядеть внутренности луны. Примерно через сотню метров гладкая скальная поверхность исчезла, дальше стены приобрели цвет бронзы, хотя материал вполне мог оказаться и чем-то другим. На глубине ста пятидесяти метров ствол шахты резко повернул, сначала вверх и влево, а потом снова вниз и дважды вправо. Расстояния между поворотами все время менялись. Перемещаться здесь было совсем непросто, приходилось пользоваться двигателями или отталкиваться руками – сборщики использовали манипуляторы, – чтобы корректировать курс. Довольно скоро Рош потеряла ориентировку, словно оказалась в гигантской системе трубопроводов.

Они свернули в туннель, совершенно темный и широкий.

Потом миновали два перекрестка и только на третьем начали подниматься «вверх». Рош не удалось заметить никаких отметок или указателей – лишь бесконечные туннели, пересекающиеся внутри луны.

Вскоре она сообразила, что окончательно перестала понимать, где верх, а где низ – как и ее скафандр. Датчики показывали состояние свободного полета, куда бы она ни направлялась.

Что-то, находящееся в стенах туннелей или внутри луны, полностью компенсировало тяготение. Зачем или как, Рош даже представить себе не могла.

Летевшая впереди Идил начала притормаживать. Унидофандр подал какой-то сигнал, и в стене туннеля образовалось отверстие. Точнее, сообразила Рош, оно всегда там находилось. Голографический генератор просто выключил изображение стены.

Идил первой нырнула в отверстие, и они оказались в сферическом помещении диаметром около ста метров, куда сходилось множество других туннелей. В остальном стены были гладкими, причем их цвет менялся от бронзовой окраски туннелей до темно-вишневого в местах, расположенных на максимальном расстоянии от отверстий. Стены излучали свет, близкий по частоте к излучению Хинтубета.