Во имя отца

Квиннел А. Дж.

— Покажите мне ваши руки.

Она улыбнулась без всякого кокетства и медленно подняла руки. Манжеты сползли чуть не до локтей, обнажив чисто мужские крепкие запястья. Мирек восхищённо покачал головой:

— Вот уж никогда не догадался бы.

Беконный Священник довольно засмеялся:

— Три года назад я был на таком же расстоянии от вас, на вокзале во Вроцлаве.

— Может быть. Но вы ведь не были одеты так же, как сейчас.

— Конечно нет. На мне была форма полковника польской армии. Мы с вами ехали в Варшаву в одном поезде, только я ехал в первом

классе.

И опять Мирек удивлённо покачал головой.

Тут ван Бурх понизил голос:

— Подвиньтесь ко мне поближе.

Мирек подвинулся к нему, но тут же зажал нос.

— Чёрт, ну от вас и воняет!

Священник улыбнулся.

— Мирек Скибор, вам ли не знать, что это самое главное при маскировке. Я сам потрудился над этим «ароматом». Люди обычно избегают находиться рядом с человеком, так благоухающим. Так что придётся вам немного потерпеть, пока мы будем разговаривать.

— Ничего, переживу. Я уже достаточно настрадался во время этого чёртова путешествия.

— Я знаю. Я знаю, зачем вам надо было бежать, но зачем вам нужно было обязательно увидеть меня, не имею ни малейшего понятия.

Мирек с любопытством посмотрел на ван Бурха и спросил:

— А вы не боитесь, что я сюда специально направлен? Ведь только за время переброски я многое узнал.

Священник улыбнулся и покачал головой.

— Даже КГБ не пойдёт на то, чтобы пожертвовать двумя старшими офицерами ради осуществления какой-нибудь операции. К тому же вы узнали лишь об одном из дюжины каналов, причём не самом ценном для нас. Да и вообще я доверяю выбору отца Ласона. Он ведь беседовал с вами не один день. Он доложил, что вы ненавидите русских, а особенно — Андропова. Интересно, за что?

При упоминании имени Андропова лицо Мирека сразу посуровело. Голландцу пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать, что тот говорил.

— Я узнал, что он сделал мне такое зло, которое не поддаётся описанию.

— Он лично?

— Нет, но отдал приказ он.

— А люди, которых вы убили, выполняли этот приказ?

— Да.

— Что это был за приказ?

Мирек смотрел на гравиевую дорожку. Потом поднял взгляд на детей, играющих рядом, и уже было собирался что-то сказать, но явно передумал.

— Сперва мне надо вам кое-что сообщить. Можно считать это подарком за то, что вы меня оттуда вытащили.

Он повернулся к священнику, и опять ему показалось, что перед ним сидит старуха.

— Сейчас я назову вам имена священников, работающих на СБ в Польше. Я держу их в голове, но вам лучше было бы записать.

Ван Бурх тихим голосом сказал:

— У меня тоже хорошая память, я запомню.

Смотря прямо в глаза голландцу, Мирек начал:

— Я буду говорить, начиная с севера и дальше на юг. В Гдыне — отцы Летвон и Ковальский; в Гданьске — Новак и Йозвицкий; в Ольштьше — Панровский, Мнишек и Буковский.

Он говорил и говорил, а священник сидел с полузакрытыми глазами, как бы задумавшись. Мирек закончил. На некоторое время воцарилось молчание, а затем ван Бурх пробормотал:

— Да простит Господь их души.

Он кивнул:

— Эта информация

бесценна и спасёт многим жизни. Со своей стороны, я могу вам кое-что предложить. Давайте немного пройдёмся, а то уже тяжело сидеть на скамейке.

Они медленно направились к озеру, у ван Бурха была походка старой женщины. Он спросил у Мирека:

— Что вы собираетесь делать теперь?

Мирек развёл руками:

— Не знаю. Моей целью было встретиться с вами и побеседовать. Может быть, у вас есть какие-нибудь предложения? — мрачно улыбнулся он.

Священник остановился и посмотрел на озеро:

— У меня нет никаких предложений. У меня есть хорошая идея. И я думаю, что вы заинтересуетесь ею.

— Что это за идея?

— Убить Юрия Андропова.

Мирек громко засмеялся. Голландец жёстко сказал:

— Вы смеётесь! А мне показалось, вы ненавидите Андропова.

Мирек перестал смеяться и посмотрел на ван Бурха с любопытством.

— Да, я отдал бы руку и ногу, чтобы Андропов был мёртв. Но я решил, что вы пошутили. Я имею в виду, что вы поведали мне о своём плане убийства Андропова так, словно предлагали пойти в театр.

Священник посмотрел на Скибора, снова зашаркал своими смешными туфлями и проговорил:

— Вы, очевидно, не знаете, что генерал КГБ Евченко перебежал к нам в Риме.

Мирек кивнул:

— Я прочитал об этом сегодня в газетах. Думаю, это серьёзный удар для КГБ.

— Да, да. Главное, что он сообщил итальянской разведке о планах КГБ и Андропова совершить новое покушение на нашего любимого папу.

— Вот как, — задумчиво произнёс Мирек. Тропинка, по которой они шли, вилась вокруг озера. Вровень с ними плыла пара лебедей. Священник кратко изложил свой план и причины, побудившие его этот план подготовить. Мирек изумлённо спросил:

— Согласится ли с этим планом папа, ведь любое убийство противоречит христианству?

— Папа ничего об этом не знает. План был составлен… ну, скажем, группой людей, служащих церкви.

Мирек слабо улыбнулся:

— Вы говорите мне все это, потому что хотите, чтобы я осуществил эту миссию, то есть убил Андропова.

— Да.

Наступило глубокое молчание, нарушаемое лишь хрустом гравия под их ногами да приглушённым шумом отдалённой магистрали. Ван Бурх говорил со всеми подробностями, но просто, не оказывая на Мирека никакого давления. Мирек хорошо знал о возможностях его организации. Около сотни людей голландца продались СБ, но это было каплей в море. Помимо этих, были ещё тысячи, десятки тысяч. Эти люди были специалистами во всех областях. Тайные священники, работающие на фабриках и заводах, которым разрешено было жениться и иметь детей, чтобы не вызывать никаких подозрений. Люди в правительствах, в сельском хозяйстве, в учебных заведениях, в лечебных учреждениях, даже в секретных службах социалистических стран. Когда в Советском Союзе стала сказываться нехватка зерна, Ватикан узнал об этом раньше ЦРУ. Когда в высших эшелонах власти Польши разгоралась борьба за власть, опять-таки Ватикан узнавал об этом раньше других. Мирек остановился и поднял руку.