Внутри нее

Рассказова Женя

«Быть может, это мой конек? Ведь я чувствую людей, предугадываю их внутреннюю жизнь и наверняка смогу писать портреты, которые помогут им заглянуть в свою душу и увидеть то сокровенное, что спрятано под маской повседневной суеты. И это будет здорово! Я позволю посмотреть на самих себя заново». – Так думала Ева и внимательно слушала комментарии преподавателя. Все они касались техники изображения и не имели ничего общего с ее личными размышлениями. Вечером она уговорила Лизу позировать ей.

– Я бы не рискнула! – сказала

Кристина. – У художника еще не набита рука! Разве что воровать чужие сковородки с кухни.

– Перестань, – перебила ее Лиза. – Давайте забудем эту историю раз и навсегда. Я с удовольствием буду позировать для тебя. К тому же меня еще никто не рисовал, и мне жутко интересно, что из этого получится.

Девочки принялись за работу. Ева отмерила все пропорции, набросала примерные линии овала лица, очертания губ и бровей.

– Посмотри, пожалуйста, направо, – попросила Ева. – Я хочу, чтобы ты искала взглядом кого-то вдали.

– Пожалуйста! – Лиза вошла в образ и терпеливо сидела на стуле, сложив руки у себя на коленях и почти не шевелясь. Так прошло больше часа.

– О господи, я совсем забыла! Мы сегодня идем с Валеркой в кино! Он зайдет за мной через полчаса, а я тут сижу, как Баба Яга на сковородке. Прости, подруга, в другой раз.

– Ничего страшного, я постараюсь закончить без тебя, – не отрываясь от листа бумаги, ответила Ева.

Лиза наскоро навела марафет и, впрыгнув в теперь уже общие лакированные туфли, выскочила за дверь, не дожидаясь прихода кавалера.

Ева завершила работу ближе к полуночи, но Кристине показывать не стала.

– Дождемся, когда вернутся Лиза и Валера.

Первой появилась разрумянившаяся и возбужденная Лиза.

– Девочки, к нам можно? Никто еще не спит?

За ней в комнату зашел бритый наголо Валерка, в костюме и в галстуке. То обстоятельство, что он был почти на две головы ниже своей спутницы, придавало этой парочке шарм.

– Добрый вечер. Мы вот тут конфеты принесли. Может, чайку попьем и портрет заодно посмотрим? Лизка сказала, что у нее сегодня премьера!

– И у меня тоже! – подметила Ева. – Ну, готовы? – Нетерпение боролось с боязнью, что портрет может не понравиться.

Лиза набрала воздуха в легкие и громко выдохнула:

– Готовы!

Следующие две минуты в комнате воцарилась тишина. Было слышно, как соседи сверху двигают мебель. С портрета на Лизу, Валеру и Кристину смотрела молодая красивая женщина. На плечах у нее было манто, в ушах маленькие сережки, копна густых непослушных волос как бы развевались по ветру.

Первым начал Валерка:

– Красиво. Мне нравится.

– Ага, только вот мне кажется, на нашу Лизку эта барышня совсем не похожа. – Кристина деловито скрестила руки на груди.

– Да, на меня не похожа, – вынуждена была согласиться сама героиня. – Разве что глаза. Видимо, когда ты их рисовала, я еще не успела убежать

в кино.

Все дружно засмеялись, а Ева посильнее сжала губы, чтобы не заплакать.

– Ничего, потренируешься, и все получится! – успокоил ее Валерка.

– Спасибо, но мне кажется, что тут либо дано – либо не дано! И если уж мне не дано...

– Ну с чего ты взяла? Все бы так быстро сдавались, люди бы вообще не размножались. – Сказав это, Валерка подмигнул Еве.

– Это ты к чему сказал? – Лизка потеребила его за шею. Видно было, что после посещения темного кинозала отношения между ними стали более интимными.

– А к тому, что вас, женщин, прежде чем в постель уложишь, нужно долго уговаривать. Давайте чайник, я пойду на кухню.

– Ну ты и нахал! – возмутилась Лизка.

– А по-моему, лучше сорок минут помолчать, чем два часа упрашивать! – подтвердила Кристина. – Знаете, есть такой анекдот, как девушка и грузин в одном купе ехали. Он молчал сорок минут, она испугалась, что ему совсем не нравится, и спустилась к нему сама.

– Да не вмешивайтесь вы в нашу личную жизнь! – почему-то рассердилась Лиза.

Поздно вечером, когда выключили свет и улеглись по кроватям, Ева вздрогнула от какого-то шума, происходящего возле нее. Она даже хотела закричать от неожиданности.

– Тихо ты! Это я! – Лиза забралась наверх, где спала Ева, и легла рядом.

Несколько минут девушки лежали в полной тишине.

– Знаешь что, – Лиза говорила шепотом, чтобы их не могли услышать, – сегодня я решила, что не буду выходить замуж за Валерку. Я найду себе богатого мужа и стану такой же красивой, какую ты нарисовала меня на портрете.

– Не нарисовала, а изобразила, – вздохнула Ева.

Она очень не любила, когда кто-нибудь вторгался в ее личное пространство. И уж тем более залезал к ней под одеяло.

Мария двое 

Ночью Марии снился тревожный сон. Это были воспоминания детства. Ей снова пришлось пережить тот день и тот страх, который она испытала, когда три здоровых девчонки из старшей группы затащили ее в туалет, забили в угол и засунули в рот полотенце, чтобы она не могла закричать. Самая длинная, прыщавая Люська, держала ее руки сзади.

– А ну-ка посмотри, что там у нее в портфеле! – приказала другая. Ее звали Фура. Это было ее прозвище, по имени ее никто не звал. Даже учителя.

На пол посыпались рисунки гуашью: облака и люди под ними, дети, которых держат за руки родители и они идут куда-то все вместе. На одной из картин были изображены три смешных, нелепых клоуна: два толстых, похожих на арбузы, и одна клоунесса в зеленом цилиндре и смешном комбинезоне, худая и длинная, как щепка. Девочка хотела нарисовать веселую труппу, которая будет путешествовать по детским домам и давать смешные представления.