Внутри неё тьма
Шрифт:
Он злился. Разве мог он испытывать другое чувство по отношению к той, кто убила его отца? Раде предстояло унять это чувство, излечить его, как боль. Она медленно поднималась по ступеням на следующий этаж усадьбы, борясь с бессилием, которое пронзало её скорее от волнения, чем от затяжного выздоровления. С каждым шагом сердце стучало всё чаще, звук его ударов оглушал. Но останавливаться было нельзя. Рада понимала, что чем позже придёт к Руслану, тем тяжелее выйдет их разговор, ведь мысль о том, что она – убийца его отца, ещё сильнее укоренится в нём, не выкорчевать никакими извинениями.
Девушка
Рада занесла руку, чтобы постучаться. Казалось, там, за дверью, край пропасти, в которую она сейчас рухнет. Стук вышел тихим, и ответа из горницы девушка не расслышала – то ли его не было, то ли Руслан не отозвался. Но дожидаться она не стала, зашла внутрь, неуверенно оглядывая мужа. Он сидел за широким столом, который прежде принадлежал его отцу, и с сосредоточенным видом смотрел в грамоту. Всё вокруг было завалено документами, руки испачкались в чернилах, а тусклые солнечные лучи подсвечивали пыль, которая облаком стояла в воздухе. Видно, Руслан перебрал здесь всё, что только можно.
Рада в нерешительности остановилась на пороге. Муж мазнул по ней взглядом и вернулся к грамотам. От этого пренебрежительного жеста сердце девушки рухнуло со скалы – ещё чуть-чуть, и разобьётся. Руслан не предложил ей зайти, не попросил уйти, ничего. Он молчал, как будто её здесь не было. Равнодушие страшило Раду сильнее злости. Она заперла дверь и шагнула вперёд, надеясь привлечь внимание мужа. Не получилось. Тишина в горнице давила на неё, как низкий свод пещеры, и дышать было тяжело.
– Я пришла извиниться, – заговорила она, когда поняла, что тянуть дальше некуда и Руслан первый не обратится к ней.
Он оторвался от грамоты. Взглянул всё же на девушку, но его взор холодил душу. Рада запнулась, не замечая, что пауза затягивается, и Руслан поторопил её.
– Я тебя слушаю.
– Я виновата. Я говорила, что хочу мести, хочу смерти твоего отца, однако, когда это произошло, лучше мне не стало. Ты был прав, а я ошибалась, но слишком поздно поняла это. Я не удержала Тьму внутри. Я готова была отказаться от мести, а когда она поняла это, то не дала мне шанса. Мне так жаль… Я убила его не своими руками, но это моя вина. Прости, если сможешь.
Рада говорила сумбурно, глотая слова и капли слёз, что к концу потекли по щекам. Быстро смахнула их и захлопала ресницами, прогоняя остатки влаги. Руслан смотрел на неё долгим изучающим взглядом. Таким обычно смотрят перед тем, как сказать что-то неприятное.
– Хорошо. Я прощаю тебя.
Девушка вздрогнула. Эти слова порадовали бы её, если не тон, которым они были произнесены. Слишком холодный и отстранённый. Будто бы нищенке кинули монету, чтобы она отстала. Рада не успела обдумать, что говорить дальше, как Руслан сам спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
– Лучше.
Она не заметила, как обнимает себя руками и дрожит. Руслан
– Хорошо. Поправляйся. Когда окончательно выздоровеешь, уедешь из усадьбы. Я дам тебе вещи, платья, деньги. Могу обеспечивать – как пожелаешь.
От его слов сердце сжалось. Волны, в которые оно упало, полностью поглотили его и утянули на дно. Рада захлопала ресницами. Не такого она ожидала. Точнее, такого – но не после того, как Руслан простил её. Он поступал великодушно и грубо одновременно. Она открыла рот, чтобы возразить, но наружу вырвалось лишь рваное дыхание. Юноша приподнял бровь, следя за реакцией Рады. Она опустила взгляд.
– Но… Ты предлагал быть вместе.
– Это было до того, как ты убила моего отца.
Не она. Тьма. Они оба, Рада и Руслан, знали это, но всё же он предпочёл в разговоре надавить на её виновность.
Девушка поникла. Она хотела бы поспорить, переубедить мужа, но его ледяной взор подсказывал, что это бессмысленно. Она нарушила условия, которые он ей предлагал, и обсуждать здесь было нечего. Руслан всем своим видом – от безразличного взгляда до надменного тона – показывал, что более Раде рассчитывать не на что. Может даже не пытаться. И если ему так было проще, если он изгонял её, потому что она стала бы напоминанием о смерти отца, то она готова была подчиниться. Уехать и освободить Руслана.
– Я уеду, – едва слышно сообщила девушка.
Муж не стал её переубеждать. Кивнул и уточнил:
– Что заберёшь с собой?
– Ничего.
– Ничего?
– Нет. Я ничего не возьму.
Голос Рады дрогнул. Она развернулась к двери. Единственное, что ей сейчас было нужно – это сердце Руслана. Но его с собой не увезти. Она зашагала к выходу, с трудом переставляя онемевшие ноги, словно шла по зыбучему песку.
– Подожди, – Руслан негромко окликнул её.
Рада повернулась к нему. Муж не кинулся за ней, не подобрел, но на его суровом лице промелькнуло любопытство. Он сложил руки домиком и спросил:
– Почему тебе ничего не нужно? Как же деньги, платья, украшения? Ты разве не этого хотела?
– Нет. Мне нужно другое.
– Что?
Руслан наверняка знал, что ответит Рада. Это было очевидно.
– Ты.
Он не удивился. Лишь хмыкнул и поинтересовался:
– Почему?
В девушке бушевало сейчас столько чувств, что она не в силах была вытянуть наверх хоть одно и ответить. Она просто смотрела на Руслана, надеясь, что он поймёт всё по взгляду. Но молчание его не устроило. Он сорвался с места. Приблизился вплотную к Раде, поднял её лицо за подбородок, чтобы их взгляды устремились друг на друга, и повторил вопрос:
– Почему?
Она робко прикоснулась к его губам, пока была такая возможность, хоть на миг насладилась поцелуем, который грозился стать последним. И выдохнула Руслану в губы:
– Потому что люблю тебя.
Рада думала, что эти слова станут её прощанием. Хотела отступить на шаг – дверь была совсем близко, но Руслан не позволил. Следующий поцелуй исходил уже от него. Он требовательно сминал губы девушки, проникал в неё языком, а она от растерянности не поспевала за его движениями. Догадалась лишь обнять его за шею и прижать к себе, чтобы не потерять. И Руслан тоже больше не собирался терять её.