Внучка палача
Шрифт:
Сара быстро поцеловала его в щеку и проводила до двери. Она осталась стоять в дверях, Джим лишь помахал ей рукой из машины и уехал. Совсем не так представляла себе девушка свой первый вечер в новом доме…
* * *
Была середина августа, и фермеры собирали урожай пшеницы. Даже лежа в постели, Сара ощущала ее запах.
Без четверти семь. Так рано она летом никогда не вставала.
Она вышла из Баррингтон-холла и пошла гулять по огромному участку вокруг
Сара обнаружила маленькую калитку, которой раньше тут не было. Вероятно, дед приказал сделать ее в последние годы, чтобы не возвращаться к главным воротам, если ему вдруг вздумается погулять по полям. Калитка закрывалась на задвижку и висячий замок, который сейчас был открыт. Девушка вынула его, отодвинула задвижку, повесила замок назад и вышла на тропинку, ведущую вдоль стены к березам, растущим вдоль ручья.
Через минуту она подошла к маленькому мостику через ручей. Он представлял собой всего лишь несколько скрепленных между собой досок с легкими перилами по бокам. Сара остановилась посередине мостика и стала смотреть вниз на прозрачную воду ручья.
И вдруг она застыла от ужаса.
Из-под мостика выглядывали две детские ноги, едва укрытые каким-то грязным тряпьем. У Сары перехватило дыхание, она хотела закричать, но в горле стоял ком.
Мысли лихорадочно кружились в ее голове. Внизу лежал ребенок, и не было никакого сомнения, что он – жертва преступления.
Наконец, она взяла себя в руки, спустилась с мостика и заглянула под него. В темноте ничего разобрать было нельзя. Она увидела лишь гору тряпок, которыми тело было наполовину прикрыто. Ужасно пахло грязным бельем, Сара поморщила нос и закашлялась.
И тут раздался тихий вскрик. Голые ноги зашевелились и втянулись под тряпки, которые тоже пришли в движение. Наконец, из кучи показалась голова.
– Иди отсюда! – раздался хриплый голосок. – Я спать хочу! Мистер Гласс, лесник, разрешил мне тут остаться. Поэтому вали отсюда!
Удивлению Сары не было предела. Она поняла, что имеет дело не с ребенком, а с девочкой-подростком. Ее лицо было покрыто толстым слоем грязи, нечесаные землисто-коричневые волосы свалялись.
– Ну, чего? – закричала девочка. – Ты что, по-хорошему не понимаешь? Могу по-плохому!
Из тряпья появились два крепко сжатых кулака и двинулись навстречу Саре.
– В приют вы меня все равно больше не загоните! Лучше уж я утоплюсь в этом ручье!
– Ладно, ладно. Я ухожу!
Сара произнесла эти слова с облегчением, убедившись, что девочка жива. На остальное она решила не обращаться внимания и пошла гулять дальше. Но уже на другом берегу ручья до нее долетели новые проклятия.
– Уматывай отсюда, нечего тут разгуливать! – кричала девочка, выбираясь из-под моста. Часть тряпок упала с нее на землю, и стало видно, что на ней мятая, почти черная от грязи юбка, которая, вероятно, когда-то была белой, застиранный свитер, а
– Какие еще будут приказания? – ответила Сара, уже начиная злиться.
– Чтоб ты сюда больше не приходила! Ты мерзкая!
– То есть похожа на тебя!
Девчонка промолчала.
– Как тебя зовут? – крикнула Сара.
– Тебе-то какое дело?
– Запомни: я Сара Морган. И ручей, и земля, на которой ты валяешься, принадлежат мне. Если уж меня не ставят в известность, кто тут шатается, то я хочу, чтобы со мной разговаривали повежливее. Поняла?
Девочка закрыла рот и широко раскрыла глаза. Она не знала, что ответить, и только замахала в воздухе руками. Но Сара уже не обращала на нее внимания и пошла дальше. Эта странная встреча отвлекла ее от мыслей, вертящихся вокруг Джима и его странного поведения. Может быть, у него другая женщина? Или во всем действительно виноват стресс на работе?
Но затем она отвлеклась и стала рассматривать окружающую ее природу. В каких-то трех милях отсюда блестело на солнце море, незаметно переходящее на горизонте в сияющее голубое небо. Сара остановилась, наслаждаясь великолепной панорамой и веселым гомоном птиц, а потом пошла назад.
Девочка сидела на мостике, болтая ногами в воде. Она умыла лицо и теперь пальцами пыталась расчесывать свалявшиеся волосы, что ей, однако, не удавалось.
Когда Сара проходила по мостику, то услышала за спиной:
– Они называли меня Кэрол. Но я ненавижу это имя. Так зовут одну из воспитательниц в приюте. Она злая и бьет детей. Дня не проходит, чтобы она кого-нибудь не отлупила. Я не хочу, чтобы меня звали, как ее.
Сара посмотрела на Кэрол:
– А как бы хотела, чтобы тебя называли?
– Вивьен. Я вспоминаю свою прошлую жизнь, и мне кажется, что когда-то меня так и называли. Думаю, это и есть мое настоящее имя.
– Хорошо. Тогда я буду называть тебя Вивьен. Ты весь год живешь здесь?
– Только летом. Зимой придется вернуться в приют. Туда, где она меня бьет.
– И ты все лето не ходишь в школу?
– Я и так все знаю, – гордо заявила грязная девочка-подросток. – Я даже на машинке печатать умею!
– Ух ты! – ответила Сара. – Мы скоро опять увидимся, потому что теперь я буду часто ходить сюда гулять.
Она направилась назад в Баррингтон-холл. Уже подходя к калитке, она услышала за спиной крик Вивьен «Простите меня!» и махнула девочке рукой в знак примирения.
* * *
Литтлтон был маленьким, аккуратным городком с приблизительно двадцатью тысячами жителей. В былые времена, когда здесь заседал суд, его побаивались, но в результате централизации британской судебной системы он утратил свое значение. Тут, правда, была еще тюрьма, как и во многих других городах, ничего особенного. Палача здесь больше не было, традиционный позорный столб с рыночной площади исчез, уступив место современной скульптуре, которая его символизировала.