Вновь
Шрифт:
Их взгляды встретились с очень тонким, еле уловимым разочарованием в невозможности быть друг с другом чуть откровенней.
– Все это не важно. – Терпение Андрей кончилось. – Ты либо работаешь с тем, что дают, либо…
– Я знаю, что вы расконсервировали Аврору не просто так.
Мрачный взгляд Андрея искал объяснений от Насти, но та лишь медленно и кратко отрицательно помотала головой.
– У тебя нет доказательств. Твое слово против нашего.
– Ты права. Но, как сказал твой начальник, здесь не Опус. К научным достижениям тут относятся с опаской, не в последнюю очередь из-за чрезмерных трагедий. С учетом здешней религиозной идеологии лишнюю панику состряпать проще
То было скорее повествовательное сказание, будто бы он просто подводил печальный и разочаровывающий итог.
– И какова же воля Опуса?
– Никакая. Лишь мы четверо знаем про Осколок. Не хочу это менять.
Тишина начинала давить, сам Бэккер ощутил неприятный осадок от этой встречи, разделив с остальными разочарование. Андрей адаптировался с опозданием, что выражалось в сложных мыслях под завесой молчания, результатом чего стал с трудом произнесенный вопрос:
– Ты прибыл сюда, чтобы забрать Осколок на Целестин. Зачем?
– Я не хочу конфликта столь же сильно, сколь вы не хотите и дальше рисковать с чуждым артефактом. Будет лучше, если мы оставим формальность и просто сделаем то, что должны, ради безопасности маленького Монолита и большого Опуса нашей общей солнечной системы ИМБ, – твердо подвел итог Бэккер и вышел за дверь, вновь удивив своей пугающей властностью и заразив неприятной интригой.
2
Путь до поезда прошел безмолвно, а редкие пересечения взглядов лишь нагнетали и без того напряженную атмосферу. Пожалуй, думала Настя, высказывания ее коллег о слишком юном возрасте для должности заместителя все же возымели доказательную базу. Ибо как же так она смогла столь слепо довериться некогда добренькому, веселому и в меру дерзкому Бэккеру, что… а вот что? Вина есть, только вот в чем? Про Аврору и Осколок она не могла проболтаться, как и дать доступ к внутренней сети Техгруппы. Значит, утечка была в другом месте. Но зачем тогда Бэккер был так добр с ней, так общителен – и да, влечение присутствует, но то было взаимным… а было ли? Ей хочется выругаться, но воспитание не позволяло такую слабость на людях, особенно рядом с Андреем. Его тяжелый, полный опыта и мудрости взгляд выдавал работу мысли столь громко, сколь она и представить не могла. Когда Бэккер занял одно из мест по правой стороне среднего из трех вагонов, Настя хотела было уже выкроить время и извиниться перед начальником за потерю контроля над заданием, но Андрей внезапно оказался метрах в пяти позади. Только она сделала шаг к нему, как он отключил напульсник и, направляясь к поезду, сказал тихо: «Я запущу».
Уже внутри она села рядом с Андреем на скамье спиной к левому окну, дабы держать Бэккера в зрительной доступности. Его взгляд то ли что-то искал в открывшейся каменисто-песочной равнине, где лишь на горизонте виднеются небольшие возвышенности, то ли боролся с чарующим оранжево-черным оттенком безжизненной окрестности тридцати километров между огромным Монолитом справа и маленькой Авророй слева.
– Я ничего ему не говорила, – произнесла Настя тише обычного, ибо сам поезд в магнитном тоннеле издавал мало шумов, лишь пару каких-то скрипов в хвостовой части отвлекли ее, да и то, скорее, как она решила, вновь показалось, после чего продолжила: – Как бы он ни выведал про Осколок, я узнаю и докажу, что…
– Это не важно. – Андрей все размышлял о своем.
– Эй, я понимаю и принимаю свою
– Уже не важно.
– Тогда объяснишь, где твои мысли витают? Извини, конечно, но я тебя таким не видела уже… да и не вспомню, если честно.
Упрямый взгляд Насти все же возымел влияние.
– Я думаю, никакой утечки нет. – Настя нахмурилась. – Это Опус приказал лезть в Аврору, забыла? Мы здесь двенадцать лет, и лишь в прошлом году они дали приказ изучить старый город. Восемь месяцев работы, как мы чудом находим Осколок, и вот появляется он и знает про него, хотя даже Козырев не в курсе. Цепочка слишком последовательная для совпадения.
– И что нам делать? Просто отдать и…
– Я вот тут думаю: а почему нет? Сама посуди: Опус славится своевольностью, чуть ли не каждые полтора года придумывая новый проект исследования, требуя забыть старый, при этом, как мы с тобой знаем, последствия и человеческие жертвы их совершенно не волнуют.
Настя видела в этом человеке осадок прожитых лет слишком отчетливо, что не могло не вызвать сопереживание с тяжелым смирением перед несправедливой реальностью, где научная группа Андрея изначально была между двух огней: технократичный и всемогущий Опус с одной стороны и религиозный индустриальный Монолит с другой. Но было в его жизни кое-что еще.
– Давно разговаривал с Родой?
Удивление от этого вопроса быстро сменилось желанием тактично пресечь его, да вот только не успел он и слова сказать, как у Насти случилось разочаровывающее осознание очевидного:
– О нет! Когда я тебя позвала утром, ты общался с ней, да? Прости, моя ошибка, я виновата. Должна была догадаться, что если и есть кто-то, ради кого ты бы так торопился вопреки работе, то это Рода.
– Все-все, хватит, успокойся. Ты не знала, а я мог и отказаться.
– Как она там?
– Она… она нормально.
У Насти с Родой всегда были сложные отношения, как девочки-одногодки, они соревновались почти во всем, но проблемы с родителями были лишь у одной. Когда появился шанс, Рода ушла в археологию и при первой же возможности устроилась в команду Копателей, став первой женщиной в суровом ремесле по изучению Комы на практике. Сейчас они исследовали пещеры в паре сотен километров от Монолита, на северо-востоке – работа долгая, грязная и опасная. Не сложно догадаться, как отец-одиночка отнесся к такому решению непростого характера единственной дочери.
– А мы… – Настя осмотрела вокруг и тихо спросила: – Как быстро едем?
– В половину обычной скорости, – с хитрой улыбкой сказал Андрей от удовольствия, что она наконец-то заметила и ждала продолжения. – Ты помнишь, что он сказал: лишь мы четверо знаем про Осколок. Но ведь это не так.
Настя с трудом сдержала приятное чувство от возвращения контроля над ситуацией и того, что начальник умеет держать удар.
– Я им написал: Осколок спрячут, Петя включит дурака. Посмотрим за реакцией пацана, там и решим, какую карту разыграть. Но сдается мне… – Голос его сменился на тяжелое смирение с грядущими проблемами. – Все далеко не просто так.
– Может, все же предупредить Козырева? Генерал вряд ли обрадуется скрытому от него конфликту между столицей и колонией.
– Пока не стоит. Ты видела дополнительную охрану в нашем блоке – ему бы гражданский конфликт разрешить мирно.
– До сих пор не верю, что все так плохо. Казалось, вот-вот – и первый полет на спутник Комы знаменует новый этап, дак еще и на столетие Монолита – это же лучший момент забыть старые обиды. Но нет, мы идем на уступки Бэккеру, еще и рискуем…
– Ты давно читала Наставление?