Вне имён
Шрифт:
Вот на одной такой вечеринке, организованной для культивации живого общения среди уравновешенных физических представителей человечества, без нью-натуралов, и привелось случайно оказаться Маше. Подобные вечеринки всё равно устраивались посредством приглашения к себе в гости через интернет. Собирались фрэнды, ещё не состыкованные в реале, и даже вовсе не знакомые люди, которые откликались на объявление о встрече.
Маша в этот день не собиралась попадать на большую тусовку. Просто, её тётка, петербурженка, которую она звала просто Светкой и которая была старше неё всего на десять лет, потащила её с собой. На подобную вечеринку саму Светку зазвала
– Пойдём со мной, матрона! – предложила она довольно бесцеремонно: это было полностью в её стиле. – Посидишь, поглазеешь. Может, с парнем каким познакомишься. Пора уже!
Конечно, Маша вовсе не собиралась на этом сборище искать себе жениха, но со Светкой спорить не стала: себе дороже, та обсмеёт по полной. Да и почему-то в тот день ей совершенно не хотелось спешить в тесную комнатку общежития, чтобы предаться зубрёжке. Надоело. Так что, можно было и слегка развеяться.
Подругу тётки, к которой они направились, все без исключения звали Тётя Валя. Именно так, а не иначе. С двадцати двух лет: с тех пор, как она приехала в Питер из Тамбова искать работу и новую жизнь, полную приключений на задницу. Тётя Валя была коренастой и плечистой, но с узкими бёдрами: с такой нестандартной для женщины фигурой. Она всегда стриглась сама, очень коротко, под «Бокс». Работала где-то бухгалтером и в одиночку воспитывала сына.
И, как оказалось, эта самая Тётя Валя жила в коммуналке… Самой настоящей, весьма классической. Мария и не предполагала, что такие коммуналки до сих пор существуют: с лепными украшениями в виде кариатид по углам комнаты, с детьми, которые катались на велосипедах по длинным коридорам… Этакий реликт коммунального прошлого, сохраненный до наших дней.
У Тёти Вали не было ни кухонного комбайна, ни прочей «машинЭрии», как она выражалась. И, как самую молодую из собравшегося за столом общества, она послала именно Машу на кухню мыть чашки и блюдца.
С Николаем, который тоже пришёл к приятелю в гости и как раз выходил из комнаты напротив, Маша столкнулась в коридоре, и при этом чуть не уронила с подноса пойманную Николаем на лету чашку. Почему-то он извинился перед ней (хотя, это она на него налетела) и улыбнулся своей обаятельной улыбкой. Николай вызвался помочь Маше: донес до кухни злосчастный поднос и распахнул перед нею кухонную дверь… А потом он долго развлекал Машу беседой, пока она мыла посуду. Николай как-то сразу ей приглянулся, она почувствовала его надежность, душевную теплоту. Он понравился ей еще тогда, на той самой кухне, когда она постоянно ловила на себе его изучающий, пристальный взгляд из-под чёлки светлых волос. Вскоре вся посуда была весьма тщательно и неспешно перемыта, но поднос с чистыми чашками и блюдцами ещё долго продолжал оставаться на кухонном столе, застеленном невзрачной клеенкой в мелкий цветочек…
Внезапно Машины воспоминания были прерваны неожиданным и грубым вторжением. Дверь, ведущая сюда, на огромный и пыльный чердак, вдруг заскрипела и распахнулась. Послышались грузные шаги и, кажется, те же самые грубые мужские голоса, которые она недавно слышала на лестнице.
Маша затаилась, спиной
Потом девушка слегка развернулась, и в небольшую щелочку даже увидела двух незнакомцев. Действительно, именно их фигуры она видела, когда глядела вниз, в пролеты лестницы.
– А я сяду в кабри-о-лет, и поеду куда-нибудь, – пропел один из них басом. Грузный, приземистый и плотный.
– Дурацкая песня, – заметил другой, повыше и постройнее, фальшивым тенором. – И где они её откопали? Но водка была хорошая, натуральная, – и он смачно икнул.
– Ну что, Логово, где у тебя здесь нычка? – порывшись немного в карманах и закурив, неспешно спросил «бас».
– Да здесь она, прям в лифтёрной. Там ниша есть, она была всяким хламом завалена, и лифтёры туда по любому не совались: не к чему им там рыться. Я там, по уговору, товар беру. Он брезентовухой прикрыт. А замок на дверях – примитивный, навесной, легко вскрывается. Ведь, кто сюда сунется? Бомжи? Так тут-то не поспишь: лифт рядом с головой будет грохотать.
– Так, это – того… Забираем груз по-быстрому – и в тачку. Клиента видал? Того, высокого, что на девку совсем навис. Это – он. Дозреет – будет на нас пахать. А пока – пусть погуляет ещё маленько на свободке, немножко тело освоит…
– Сомневаюсь я, что план выгорит. По поводу Клиента. На точку, пожалуй, он будет вхож, но вот с мозгами, как я погляжу, у него сплошной трабл. Не наш он. Заморочный больно, хотя интел не должен быть нюней, но этот – совсем потёк. На всех баб вешается – ни одну не пропустил, наверное.
– Это он просто дела ещё не нюхал. А управляемости ему вскоре шеф добавит. Он будет полностью наш. И мозгами, и телом. А что от спиртного вмиг окосел – так хозяин тела спортсмен был, непьющий!
– А всё же, Стерг! Не моё дело, конечно, шефу виднее, но что, если в его, не полностью идентичные натуральным, мозги придёт что-нибудь вовсе нечеловеческое и что он выйдет из-под контроля? Ведь подобных ему ещё не было, не так ли? Не опасно это?
– Разве что – сбой программы если… Но, это маловероятно. Шеф в этом случае сбой отследит. Он считает, что, раз настроился на чужую человеческую матрицу, то он получил базу данных для управления чужим телом и для дальнейшей своей деятельности. Но немного освоиться должен еще с управлением.
– Вполне вероятно.
– Ну, на крайний случай, убьём это тело, и получим программу невозврата. Если набедокурит, надо будет его ликвидировать, а то – вдруг дело всплывёт. Жаль, конечно, реального парня, застрянет в «кубе». Хотя, вернуться из «куба» после того, что натворит интел, обратно в тело и отвечать потом за всё – тоже вариантик ещё тот… Но, эксперимент есть эксперимент. Поговаривают, что и интел из «куба» – вовсе не интел… Ну, то есть, не совсем такой, как другие интелы.
– А «куб» – это тот приборчик новый? Черненький такой?
– Вроде. Его еще называли «черный ящик». Похожий на те, куда интелов записывают, но немного другой. Но, харе курить, Логово! Пошли. Открывай! – внезапно скомандовал главный.
Послышался скрежет железных дверей, а через некоторое время эти двое дружно поволокли через порог лифтёрной какой-то тяжёлый груз.
– Чёрт! Я башкой треснулся! – послышался голос.
– Двери здесь низкие – просто мрак! Передохнём немного – рука устала. Опускай!