Вне игры

Сугралинов Данияр

Умывшись и почистив зубы, я постоял перед душевой кабинкой. Мозг слегка переклинило – я не понимал, почему чувствую себя грязным, если вчера перед сном плескался в бассейне с чистейшей водой. Наконец дошло, что я спутал реальность с Дисом, и немедля залез под душ.

Когда вышел в гостиную, там уже хозяйничал… Леонид Фишелевич. Пилот нашей уже-пока несуществующей космической яхты. «Уже» – потому что, если Джошуа не соврал, наша покупка взорвалась на космодроме. «Пока» – потому что мы все равно купим клану яхту. Хотя стоп… Купим ли? На что?! Бездна, все

деньги клана, по словам Джошуа, заморожены!

– Проснулся? – поинтересовался Фишелевич, повернувшись ко мне. В руке он держал нож. – Завтракать будешь? Я тут бутербродов настрогал…

– Буду! – с энтузиазмом согласился я, так как мой настоящий желудок не видел пищи почти сутки.

Леонид поставил передо мной тарелку с бутербродами из толсто нарезанных ломтей хлеба, ветчины и сыра. Рядом появилась бутылка кетчупа, майонез и горчица.

Фишелевич объехал стойку и поставил коляску рядом со мной. Сделал глоток из фляжки, занюхал рукавом, крякнул:

– Не знал, как ты любишь, добавь сам.

Я почти прикончил первый бутерброд, когда входная дверь открылась, и зашли двое – Хайро и Вилли.

– Алекс! – старший безопасник шагнул ко мне, внимательно заглянул в глаза. – Как ты себя чувствуешь?

– Да вроде нормально. – Я пожал плечами. Приглядевшись, заметил, что оба безопасника в грязи, на их лицах прилипшая пыль, у Хайро на щеке ссадина, а Вилли хромает. – А с вами что случилось?

– Небо над Кали закрыто! – прорычал Вилли. – Нашу «Акулу» сбили, стоило взлететь. Благо кабина уцелела, и было невысоко – мы выпрыгнули. Собирались слетать на космодром, потом забрать из больницы Эдварда и Маргариту, а на обратном пути заскочить за Уэсли Чоу.

– Эд с Ритой выздоровели? – обрадовался я.

– Не совсем, – мрачно ответил Хайро. – Я рассчитывал забрать их вместе с медицинскими капсулами. Такое практикуется, если оставить залог.

– Хорошо, что нас сбили на взлете, а не тогда, когда мы возвращались, – добавил Вилли, нервно расхаживая по комнате. Он раздраженно взглянул на мою тарелку и взбеленился: – Лео, ты чем парня накормил?! Тебя же просили, сделай ему нормальный здоровый завтрак!

– А я сделал! Нормально получилось, гляди – парень все съел! – воскликнул Фишелевич.

Вилли грязно выругался, прошел к холодильнику, вытащил контейнер с ветчиной, изучил этикету, ахнул. Сунув его под нос Фишелевичу, он прошипел:

– Ты скормил ему черствый хлеб и просроченную ветчину! О сыре я вообще молчу – синтетика! Нельзя таким пичкать Алекса! Он нам нужен здоровым!

– Я вам не кухарка! – выпучив глаза, заорал Фишелевич. – Я пилот! Если бы я вел машину, черта с два бы кто-то вас сбил! Оставили тут нянькой…

В общем, Вилли с Леонидом немного попрепирались, и было видно, что в Брисуэле просто кипит злость за сбитый флаер, а в крови бушует адреналин – мужчина ведь чудом избежал смерти. Хайро молчал, лишь показал мне глазами в сторону дивана. Мы переместились туда, после чего Брисуэла с Фишелевичем присоединились к нам. С минуту посидели в тишине.

Пока молчали, мне удалось

привести мысли в порядок, и я ужаснулся – из-за меня чуть не погибли друзья! Мысленно я врезал себе по скуле, скривился и чуть не зарычал – так меня распирало от злости на безрассудные плескания в бассейне, тогда как я должен был выходить из капсулы сразу, как закончилась рабочая смена, чтобы предупредить безопасников!

Вспомнив наставления учителя Оямы, я прикрыл веки и начал глубоко дышать, успокаиваясь. Хайро, наверное, что-то почувствовал и нарушил молчание:

– Сбитый флаер. Алекс, тебе что-то об этом известно?

– Как первый день в негражданской песочнице, парень? – поинтересовался Вилли, который, похоже, не услышал напарника и думал о своем.

– Нормальные бутеры получились, – задумчиво проговорил Леонид.

– Это моя вина, – сказал я. – Простите.

Меня не перебивали. Все трое внимательно слушали рассказ о моем дне в Стылом ущелье. Историю о пытках восприняли слишком близко к сердцу, я даже заметил, как побелели костяшки пальцев Фишелевича, сжавшего подлокотники инвалидной коляски. Однако молчание прервалось, стоило мне дойти до слов Джошуа Галлахера. Вилли не сдержался, обозвал меня «безответственным кретином», сказал, что я поставил под угрозу не только его с Хайро, но и своих друзей, по сути, озвучив мои собственные мысли.

Хайро его попросил заткнуться, потом тяжелым взглядом приструнил встрепенувшегося Фишелевича, после чего, чеканя слова, обратился ко мне:

– Итак. Калийское дно под контролем «детей». Отель на Луне, в котором живут твои родители, выкуплен ими же. Мелисса не добралась до острова «Белых амазонок» и вошла в состав «Детей Кратоса». Наш клан без денег, так как его счета заморожены.

– Яхта… – напомнил Леонид.

– Яхта, – повторил Хайро. – Взорвалась на космодроме. Ее должны были вывести на орбиту, чтобы сдать нам.

– Ур-р-роды… – протянул Вилли. – Но… твою мать, Алекс, это же значит, что все кончено! Нас зажали со всех сторон!

– Придется… – начал говорить Хайро, запнулся, посмотрел на Леонида.

Тот перевел взгляд на Вилли и сказал:

– Медведь. Он говорил, звать его, когда придет северный пушной зверь.

– При чем здесь медведь? Кто «он»? – не понял я. – Что еще за северный пушной зверь?

– Медведь, – согласился с Фишелевичем Хайро.

– Медведь, – кивнул Брисуэла. – Похоже, момента лучше не придумаешь.

– Ты хотел сказать «хуже», – поправил его пилот.

– Казуистика, – отмахнулся Вилли. – Уверены? Другого шанса не будет, если используем Медведя сейчас. Все же помнят ограничение?

Он переглянулся с Хайро, тот кивнул, и Вилли без слов поднялся с кресла и направился к выходу. Я заметил, что он, вставая, обнажил запястье правой руки и посмотрел на комм. Гаджет был незнакомой модели и очень нестандартной формы – словно расплавленный металл, который обтек его руку и застыл. Я принял бы его за браслет, но вспыхнувшая над ним голограмма однозначно говорила, что это коммуникатор.