Вначале я умер…
Шрифт:
Жена ничего подобного мне не устраивала. И вообще, с того дня, когда мы занялись с ней сексом в первый и последний раз прошло уже больше года, а секс ей казалось вовсе был не нужен. По вечерам у нее вечно болела голова, с ее слов она сильно уставала на работе – хотя от чего она там уставала я понять никак не мог. Из ее же рассказов я знал, что коллектив у них чисто женский, все примерно одного возраста и что через каждые два часа они пьют чай за общим столом, а в обед пробуют блюда принесенные из дома, делятся рецептами и обсуждают коллег из других отделов. Но отказы жены в сексе меня ничуть не беспокоили, я и секс то ей предлагал ради галочки (как свидетельство готовности выполнить супружеский долг), а сам получал его в избытке от Марины. Секс с которой был страстный, игривый, озорной с причудами. Но
Однажды, когда мы уже прибравшись в комнате после секса, сидели на кухне и пили чай, Марина задумчиво посмотрела на вымытые бокалы для вина, сохнущие на кухонном полотенце в перевернутом положении, затем посмотрела на стену и сказала:
– Надо здесь полку-держатель для бокалов повесить, знаешь такую, как в барах, чтобы бокалы за ножку подвешивать.
– Я понял о чем ты – видел такую в «Мегастрое». Заеду, куплю и повешу в следующий раз, – быстро сказал я.
Марина одобрительно кивнула головой. Мы синхронно глотнули чаю, глядя друг другу в глаза, а затем смущенно улыбнувшись, отвели глаза в сторону. Мы оба поняли, что только что совершили бытовую измену по отношению к своим супругам. А бытовая измена это вещь пострашнее измены физической, ибо когда двое начинают обустраивать совместный быт, то это уже серьезно.
Друзья-товарищи и всё, что вы хотели знать о тщеславии
Пролетел еще год, мне оставалось жить 48 лет. В целом я стал доволен своей жизнью. Встречи с любовницей Мариной были регулярными и позволяли мне полностью удовлетворять свои сексуальные потребности. И что немаловажно – теперь мне не нужно было платить за секс и не приходилось постоянно поглядывать на часы. С Мариной мы наслаждались друг другом не спеша и основательно, от чего секс с ней всегда был качественным. Она хоть и не была еще малолеткой, но лихо скакала на мне в позе наездницы, и вообще, кувыркалась в постели, как ошалелая или как сейчас модно говорить «трахалась, как в последний раз».
Я все так же работал в компании «Двери и окна», продолжая подниматься по карьерной лестнице – из начальника отдела меня перевели в заместители директора производства. Наша компания успешно развивалась и вскоре мы запустили второе производство в районе БСИ, куда затем к моему великому недовольству переехал и офис компании – теперь мне вновь приходилось добираться на работу фактически с другого конца города, затрачивая на это минут сорок-пятьдесят с утра и чуть больше вечером. После расширения компании работы у меня конечно добавилось, но я уже настолько освоился в компании, что без проблем решал все возникающие производственные задачи. Единственное, что меня раздражало на работе – это поведение Зануды, он стал моим преемником на позиции начальника отдела и поэтому имел законное право обращаться ко мне с различными вопросами. Но в свойственной ему манере делал он это излишне часто и нудно, примешивая к этому вопросы личного характера, и в итоге отнимал у меня кучу времени.
Нередко в пятницу после работы мы компанией коллег заходили в какой-нибудь бар и час-полтора проводили, потягивая пиво или чего покрепче. После третьей рюмки крепкого алкоголя или второй кружки пива, во мне обычно просыпался философ и я готов был рассуждать о смысле жизни, внутреннем мире человека и вечных проблемах во взаимоотношении поколений, то есть поговорить об обратном ходе жизни и человеческом тщеславии. Но коллеги по-прежнему не воспринимали мои странные по их мнению идеи. Гораздо охотнее они в очередной сто пятнадцатый раз обсуждали сплетни о коллегах, новости спорта, экономики и внешней политики. Отсутствие рядом умных, понимающих собеседников – это большая редкость в компании пьяных мужчин, но видимо я был редким исключением и поэтому после пятой рюмки крепкого алкоголя или третьей кружки пива незаметно уходил домой с чувством если уж не одиночества,
Дома, жена также не спешила становиться моим собеседником в разговорах на философские темы – вечерами после работы она обычно была увлечена просмотром своих телесериалов или дебильных ток-шоу, на которых участники постоянно орут друг на друга, готовясь сойтись в рукопашной схватке. Да, и любовницу Марину после того единственного раза мне больше так и не удалось вовлечь в обсуждение моей теории об обратном порядке жизни. Казалось одна только мысль о том, что придется жить и неотвратимо стареть ввергала ее в уныние, и она тут же бесцеремонно переводила разговор на другую тему. Поэтому в перерывах между оргазмами мы с ее подачи больше мечтали о путешествиях в экзотичные страны, морских круизах и отдыхе на роскошных курортах. Позже я понял, что большинство женщин в нашем мире мечтают о красивой и беззаботной жизни, и у некоторых эта мечта сбывается в молодости.
В общем если вопрос с удовлетворением своих плотских потребностей я решил, то вот утолить все запросы моего неугомонного продвинутого мышления возможности не было – мне крайне не хватало общения с умными, понимающими людьми.
Но вскоре судьба преподнесла мне настоящий подарок. В один из ясных солнечных дней в начале июля, в местной газете «Челны бескрайние» я увидел короткое объявление, которое гласило, что 20 июля в 18.00 в пабе-ресторане «Розовая Маша» состоится встреча будущих студентов Камского политехнического института (КАМПИ) г.Набережные Челны. На встречу приглашались все те, кто начнет учебу в данном институте через 25 лет. Я тут же достал с антресолей обувную коробку, в которой жена хранила все мои документы, в том числе диплом о высшем техническом образовании. Диплом этот мне выдали ещё в пенсионном фонде вместе с трудовой книжкой и прочими документами. Я открыл диплом и убедился, что начну обучение в Камском политехническом институте на автомеханическом факультете по специальности «Автомобиль и автомобильное хозяйство» ровно через 25 лет. Значит, на этой встрече будут мои будущие одногруппники и сокурсники.
В пятницу 20 июля в 17.45 в своем лучшем темно-синем костюме, свежей белой сорочке и синем галстуке в серую полоску я вошел в крошечный холл паба-ресторана «Розовая Маша», что располагался на первом этаже дома 3/01 со стороны проспекта Хасана Туфана. Свое название заведение получило еще лет пять назад, когда известная в городе бизнес-вумен Мария Матросова решила открыть первое в городе гламурное кафе для модных девушек и оформила интерьер в розовых тонах. Название соответственно сложилось из имени хозяйки и цвета стен в заведении. Но жизнь показала, что в провинциальном городе не так уж и много «гламурных кисочек», а остальные любители кафе и ресторанов были не в восторге от доминирования розового цвета в интерьере, поэтому хозяйке пришлось срочно переделывать ремонт, и стилизовать интерьер под морской корабль, превратив заведение в паб-ресторан, но название было решено не менять.
Я спросил у администратора, где проходит встреча будущих студентов политехнического института. Администратор – милая молодая девушка в сине-белой полосатой блузке – типа матроской тельняшки, синей юбке и синей беретке с белой помпошкой, провела меня к столу на двенадцать персон, за которым сидел всего один человек – мужчина в очках. На нем были темные джинсы, красно-синяя клетчатая рубашка и выцветший, не определенного цвета жилет со множеством накладных карманов – такие обычно носят электрики или связисты, чтобы разместить по карманам все свои инструменты. Я на его фоне выглядел вице-президентом городского банка.
Я не видел его лица, потому что он сидел опустив голову и уткнувшись то ли в небольшой планшет, то ли в огромный смартфон. Какое-то время я стоял и смотрел на его голову. Хоть она уже и заросла редкими волосами наполовину, одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что на свет он появился абсолютно лысым.
– Добрый вечер! – обратился я к нему. – Здесь собираются будущие студенты КАМПИ?
– Привет, – буркнул он в ответ, не поднимая головы. – Да, здесь. Этот стол для автомеханического факультета, там… – указал он рукой в глубину зала. – Еще два, один для машиностроительного, второй для строительного.