Вначале их было двое...

Гордон Илья Зиновьевич

Когда гитлеровские орды начали приближаться к поселку, ферму приказали эвакуировать на восток. Еремей Карпович разделил стадо на две партии: первую погнал его помощник — кладовщик Семен Киреев, ведавший доставкой кормов; вторую — самых породистых коров — он решил сам гнать, взяв подручными Глашу Зыкову, ее сына Алешу и пастуха Кирилла Овчинникова.

Проводив в дорогу основное стадо, обеспечив его всем необходимым, Еремей Карпович погрузил на две повозки ведра, разный инструмент, медикаменты, немного концентрату, косы и прочие необходимые в пути вещи.

Перед самой отправкой в дорогу внезапно захворала

рекордистка Венера. Еремей Карпович был вне себя от огорчения. Зоотехника как на беду мобилизовали в армию. Заведующий фермой поднял всех на ноги, углубился в зоотехнический справочник и стал лечить больную корову всеми известными и доступными ему средствами. Еремей Карпович измерял ей температуру, давал лекарства. К вечеру корова начала есть и повеселела. Не задерживаясь, Еремей Карпович еще раз обошел опустевшие помещения, запер все двери на замок и вместе с Алешей, Глашей и Кириллом Овчинниковым пустился в путь-дорогу. Сутки, не останавливаясь, не отдыхая ни днем ни ночью, гнали они коров, надеясь вовремя перескочить переправу. Дорогу в нескольких местах им перерезали стада, которые гнали в обратном направлении.

— Поворачивай назад! — крикнул Еремею Карповичу гуртовщик. — Переправа взорвана. Говорят, там уже немцы. Мы опоздали.

Еремею Карповичу не хотелось верить, что они не смогут прорваться на тот берег, он надеялся, что догонит основное стадо. Все же, в конце концов, рекордисток погнали назад.

Дорогой к ним пристал старик. Звали его Иван Петрович Трошин. Дом его разбомбили, семья погибла. Трошин быстро подружился с Еремеем Карповичем и с остальными спутниками.

Дороги сильно обстреливались вражескими самолетами. Часть коров погибла. И Еремей Карпович решил загнать стадо в ближайший лес.

Когда выяснилось, что уйти на восток невозможно. Еремей Карпович по совету Ивана Петровича решил перегнать стадо в другой лес, который находился недалеко от сожженной гитлеровцами деревни. Хозяйство колхоза погибло от бомбежки, люди разбрелись кто куда. А сена, заготовленного колхозом около лесного болотистого озера, осталось много.

Еремей Карпович выбрал сухое место в глубине леса и вместе с Трошиным, хорошим плотником, начал строить шалаш для себя и загон для коров.

Кое-как обосновавшись в лесу, Еремей Карпович, Алешка и Трошин, который хорошо знал здешние непролазные болота, добрались до разрушенной деревни. Они нашли там пустые бочки, корыта, лопаты, топоры и разный домашний скарб. Все это могло пригодиться им на новом месте. Недалеко от деревни тянулись огороды, на них оставались еще картофель и свекла. Еремей Карпович со своими помощниками понемногу выкопал и перенес в лес картофель и овощи на свою базу.

Незаметно подкралась ранняя зима. Пришлось построить землянки для жилья и коровник для скота.

Коровы начали телиться. Глаша и Алеша выхаживали телят, поили их молоком. Как ни трудно было с продовольствием, за всю зиму зарезали только двух бычков. Весной, едва зазеленела травка, стали пасти коров в лесу. Пасли осторожно, небольшими группами, в разных местах, главным образом вечером и ночью.

Однажды, когда Алеша был с коровами в лесу, он, подложив руки под голову, незаметно для себя задремал. Вдруг послышался треск валежника. Алеша вскочил и увидел вооруженных людей. Одни из них были в красноармейской

форме, другие в штатской одежде.

— Наши?! — изумился Алеша.

— А ты кто такой? — спросил черноволосый с острой бородкой человек в полувоенной форме.

— Мы… мы колхозники.

— А мы партизаны…

— Наши пришли… Наши! — не своим голосом закричал Алеша и повел гостей к землянке.

Еремей Карпович, услышав крик, выскочил из землянки. За ним бросились Трошин, Глаша и Кирилл.

— Неужто в самом деле наши пришли? — перебивая друг друга, кричали они.

— Неужто прогнали фашистов?

— Нет, друзья, сидят еще эти гады на нашей земле, — отозвался черноволосый. — Но их гонят, гонят… Под Москвой им дали такого перцу, что они обратно дорогу забыли…

— Куда добрались, окаянные! — воскликнул Еремей Карпович. — А как вы узнали, что мы тут находимся?

— Просто случайно набрели на вас, — ответил широкоплечий седой мужчина.

Еремей Карпович пригласил гостей в землянку.

— Угостим вас молоком, творогом, маслом… Картошку можем отварить, но хлеба нет… — сказал он.

— А у нас есть немного хлеба, — сказал низенький щуплый паренек. — Хлеб неважный, но все-таки хлеб.

Глаша быстро накрыла стол, и гости и хозяева землянки поужинали.

— Это хорошо, отец, что ты сберег стадо, — сказал черноволосый, — место вы выбрали подходящее. Немцам сюда не добраться; не зная тропинок, они завязнут в болоте. Да их в этом районе сейчас нет… Было два полицая, так мы с ними расправились. А если появятся немцы, дадим вам знать, защитим.

— Спасибо, товарищи, спасибо. Теперь нам спокойнее будет. Знаем, мы не одни, — растроганно сказал Еремей Карпович.

— Думаем, что и ты нам поможешь, отец, — продолжал тот же партизан.

— Как же, обязательно поможем, — согласился Еремей Карпович. — Молока дадим, а то и маслица выделим.

— Нам бы пару коров для отряда, — вмешался низенький паренек, — ребята давненько мяса не видали.

Еремей Карпович изумился:

— Парочку коров? Что ты? Разве я могу? Права не имею. А вы знаете, что это за коровы?

— Все равно какие, — вмешался другой партизан, — в котел, отец, любая пригодится…

— В котел? Да ты что!.. Племенных холмогорских коров в котел! Мы прячем их от фашистских волков… А вы хотите…

— Брось, отец, — вмешался седой партизан. — Мы воюем с немцами, головы не жалеем, а тебе для нас корову жалко отдать. Погоди, кончится война, тогда станем разводить породистых коров — холмогорок и всяких других. А сейчас тебе придется выделить нам корову! Чего ты боишься? Мы тебе квитанцию выдадим.

— Какую квитанцию? — с недоумением спросил Еремей Карпович.

— Ты находишься в партизанском районе, — разъяснил ему черноволосый, — где действуют советские законы… Так что сдавай нам корову на мясозаготовку, а мы тебе законную квитанцию дадим.

— Породистых коров мы никогда на мясозаготовку не сдавали и сейчас не дам! — наотрез отказался Еремей Карпович. Он размахивал руками, сердито глядел на партизан.

— Ладно, мы уходим. Но подумай хорошенько, Еремей Карпович, и прикинь, какую скотинку дать нам, — попрощавшись, сказал седой партизан. — Смешно даже, что ты возражаешь. Посмотри, наши люди с нами последним куском делятся, а тебе корову жалко.