Вместе с Россией
Шрифт:
Настя оценила его скромность. Чуть отстранившись, она оглядела его с головы до ног, а потом поцеловала в щеку. Алексей снял бумагу с цветов.
В довольно большой комнате прямо напротив двери, в простенке между двумя окнами висело большое зеркало в искусно выточенной раме. Соколов увидел самого себя с букетом и Анастасию, идущих под руку. «Совсем как под венец», — улыбнулся он.
Посреди комнаты стоял стол, слева от окна, почти прижимаясь к киоту в красном углу, большой резной буфет с тяжелыми хрустальными стеклами в дверцах. Огонек лампады теплился перед иконой
Почти у двери небольшое пианино с раскрытыми нотами и оплывшими стеариновыми свечами в бронзовых канделябрах. По правой стене стоял диван, стена над ним была увешана резными деревянными полочками, на которых стояли горшки с вьющимися растениями.
— Сейчас придут, — шепнула Настя Алексею про родителей и усадила его на диван. Алексею мешал букет, и он никак не мог приладить саблю. Едва он справился с этим, как вошла высокая, худощавая и моложавая женщина с довольно длинным носом, придававшим унылое выражение ее лицу, решительной складкой нешироких губ и с живыми темными глазами. Ее темно-русые волосы были расчесаны на прямом пробор.
Алексей встал и преподнес букет хозяйке дома. Она спокойно приняла цветы и передала их дочери властным жестом.
«А ведь Настя чем-то неуловимо похожа на мать…» — успел подумать Алексей, но увидел вошедшего следом за женой отца и сразу понял, от кого девушка взяла всю свою красоту. Петр Федотович был хотя и невысок, но строен и ладен. Густые и непослушные пепельные волосы его явно не поддавались усилиям расчески. Большие синие, как у Анастасии, глаза смотрели на гостя прямо и излучали доброжелательность. Твердый подбородок был гладко выбрит, а рот прикрывала щетка усов темно-пепельного цвета. Он смущенно улыбался, видя, что жена не очень радушна к гостю.
Василиса Антоновна действительно была не в духе. Во-первых, она очень не хотела брака Анастасии с полковником, человеком другого сословия. Ее просто бесило, что кто-то из будущих знакомых Насти может посчитать ее дочь неровней этому человеку, барину в ее глазах. «От этого девочка станет несчастной», — думала она. Военных же, тем более гусар, она Считала вообще крайне ветреными и неспособными на любовь и привязанность. Недолюбливала она и студентов, ухаживавших за Анастасией, полагая их за людей ненадежных, всегда могущих попасть в Сибирь. Она, конечно, не догадывалась, что Настя помогает социал-демократам, не то крупный семейный скандал был бы неминуем.
Совсем отказать дочери в благословении Василиса Антоновна, как человек глубоко верующий, не могла, но решила сразу не сдаваться и немедленного согласия не давать.
В таком настроении она вошла в горницу и увидела поднявшегося при ее появлении высокого стройного военного, с мужественным лицом, ясными глазами и белозубой улыбкой из-под русых усов. Соколов просто, со скромным достоинством преподнес ей красивый букет, каких в жизни у нее не бывало; неожиданно для нее самой накипевшая на этого гусара злость куда-то улетучилась и она почти радушно пригласила:
— Садитесь, батюшка, садитесь!
Василиса
Соколов чуть кашлянул, от волнения во рту пересохло, и начал с глухотцой:
— Уважаемая Василиса Антоновна и Петр Федотович! Прошу руки и сердца вашей дочери, а также родительское благословение на наш брак!.. — Он замолчал, раздумывая, что еще следует сказать, поскольку позабыл все придуманные в карете варианты.
Лицо матери покрылось пятнами от волнения.
— Ну что ж!.. — протянула она. — Настя нам сообщила третьего дня о ваших намерениях… Только у нас, родителей, имеются сомнения… — не хотела она сдаваться. — Мы и приданого такого не имеем, чтобы угодить господину полковнику…
Пришел черед краснеть Анастасии.
— Мама, что ты говоришь! — чуть не плача, вымолвила она.
Твердо глядя на будущую тещу, Алексей медленно и размеренно заявил:
— Я люблю Анастасию, и мне не нужно никакого приданого!
— А как же так — без приданого? — возмутилась Василиса Антоновна. — Это же не по-православному…
— Васюта, подожди со своим приданым… — щурясь, словно от боли, вступил в разговор отец. — Насколько тверды-с ваши намерения, господин полковник? Ведь мы понимаем, что Анастасия, хотя девушка она красивая и скромная, все же не из вашего круга жизни-с… Желаете ли вы дать ей счастье, или хотите иметь только красивую куклу-с? Вот это нас беспокоит, так что не обессудьте-с!
Настю почему-то стала раздражать эта мелкочиновничья приставка «с», которая появлялась в речи отца, когда он очень волновался и хотел придать своим словам официальный оттенок.
Алексей, давно решивший мысленно проблемы, которые выкладывали сейчас перед ним родители Анастасии, не отводил свой взгляд от потемневших глаз Настиного отца, пока тот делился с ним сомнениями. За Соколовым внимательно наблюдала Василиса Антоновна.
Судя по всему, она осталась довольна серьезностью, с которой Соколов воспринял рассуждения мужа, и готовилась внести свою лепту в разговор.
— А как вы намереваетесь жить, милостивый государь? — спросила она, показывая себя женщиной практичной. — Ведь вам надо держать дом, приглашать разных гостей… Чай, и генералы к вам заходят?.. А ведь Настенька у нас этикетам не обучена… Вы об этом подумали?..
Соколов решил разрядить атмосферу шуткой.
— Что вы, Василиса Антоновна! — простодушно заулыбался он. — Нет ничего проще… У Сытина на Невском купим «Подарок молодой хозяйке» Елены Молоховец — и можно закатывать любой званый обед!
Хозяйка не приняла шутки и поджала губы. Отец торопливо предложил компромисс:
— Алексей Алексеевич! Негоже нам так сразу отдавать любимую и единственную дочку-с! Повремените несколько дней-с! А мы пока тоже обсудим и решим-с! Если Анастасия не усомнится, то мы ей противиться не будем!.. — И он решительно посмотрел на жену.