Вместе с Питером
Шрифт:
А дальше потянулись долгие месяцы, наполненные ожиданием, перепиской, созвонами по каждому поводу и без. Все мысли, все впечатления она теперь разделяла с Ним. С Любимым.
Они вместе мечтали о встрече и строили планы. Он готовил проект по Петербургу для очередного глянцевого журнала, и редакция на неделю отправила его в Россию.
Ура, он прилетает в ее город, в ее Питер! Она не просто снова будет рядом с ним, она покажет Ему то, что служило для нее опорой все эти месяцы. Ей было известно, как многие относятся к городу – холодный, равнодушный,
Когда увидела, наконец, на выходе из здания аэропорта знакомую долговязую фигуру, ноги предательски подкосились. Всегда такая легкая, она шла навстречу ему медленно, как во сне. Вдруг волшебства больше не будет? Но нет, все по-прежнему. Он обнял ее, захватил в плен своими большими руками, закружил, горячо и пронзительно ошпарив взглядом, да так, что сердце сразу сжалось – как же остро! Он посмеялся по-доброму над зелеными пятнышками на ее лице и теле: «Ты у меня леопард, да? Тебя даже ветрянка не портит, моя красавица!»
И поехали, понеслись по улицам. Хотелось рассказать и показать все, что накопилось за долгие месяцы разлуки. Казалось, не было тех разговоров по телефону, видео по скайпу – вживую все получалось важнее, интереснее.
На следующий день отправились гулять по городу. Ее маленькая ладошка в его руке. Любимый рядом. Что может быть лучше?! Он много снимал, выполняя заказ издательства. Она помогала – заранее прорабатывала маршруты, подсказывала, какие сделать акценты.
Но вдруг в какой-то момент поймала Его скептический взгляд, направленный на Исаакиевский собор. Наверное, показалось.
– Милый, тебе не нравится?
– Нравится, да… Но… как-то уж слишком вычурно, и зачем столько золота?
Потом, разглядывая город с колоннады, Он высказался уже более явно:
– Дааа, не Барселона.
Каждое из ее любимых мест встретило если не критику, то равнодушие.
Сидя в машине, она размышляла: «Что не так? Почему все важное для меня, все, что так сильно мне нравится, не находит отклика в Его душе?»
Дни опять летели в сумасшедшем темпе.
Вечера проходили как прежде. Они были вдвоем, и не нуждались в словах. А вот днем… Колкие замечания в адрес очередной слишком золотой церковной маковки, усмешки, подсчет трат на украшения парадных залов во дворцах.
– Вы, русские, слишком любите китч. Это безвкусно. Да и ты, я смотрю, здесь, в Петербурге, порой одеваешься слишком вызывающе.
Она задумалась. Да, каблуки высокие, но она привыкла на них летать. Пожалуй, и платье чуть коротковато, но на ее стройной фигурке оно смотрелось так стильно…
В последний день, перед тем, как выехать в аэропорт, она стояла перед зеркалом. Он подошел сзади, нежно обнял и, разглядывая ее отражение, сказал:
– Смотри, какая короткая болезнь – пятнышки уже совсем прошли, и ты теперь не леопард.
– Да, не леопард, – почему-то грустно повторила она.
У лестницы в аэропорту они попрощались. Он
Она стояла одна, слез не было. Стояла и думала: «И правда, какая короткая болезнь».
Кресло
Татьяна Парамонова
В ее жизни откуда-то взялось море свободного времени. Нет, она, конечно, знала откуда. Успешная защита кандидатской дала ей, наконец, возможность выдохнуть. Если бы она протянула еще немного, скорее всего, ничего бы не состоялось, ведь через месяц после защиты диссертационный совет в институте был распущен.
От самого института тоже мало что осталось: денег в 1991 году совсем не платили и многие разбрелись кто куда. Ей повезло, сработала актуальность темы и она перешла в коммерческую структуру. Не пришлось менять даже направление. Все та же ядерная геофизика, только зарплата большая, и работать можно дома, не отвлекаясь на болтовню коллег, посторонние звонки и непродуктивные планерки. Рабочий график можно строить как нравится. И вот оно – свободное время.
Июль. Тепло и безветренно. Поработав до полудня, она решила прогуляться. Пусть сегодня это будет Петропавловская крепость. От дома до Заячьего острова ровно час обычным шагом, но туда она решила добраться на метро, а уж обратно вернуться пешком.
Торопиться домой было ни к чему. Ее никто не ждал. Так уж получилось, что одновременно с защитой и переходом на другую работу она еще и развелась. Семейная жизнь исчерпала себя, не оставив даже сожаления. А может быть, просто растворилась в череде перемен.
На Иоанновском мосту она глянула на Малый пляж, весь заполненный телами загорающих, и прошла дальше, в крепость. Ей хотелось посмотреть новый памятник Петру, который установили месяц назад. Столько о нем сказано, но лучше увидеть своими глазами.
И правда, впечатление от работы Шемякина оказалось сложным. Неожиданные пропорции, бритая голова, длинные пальцы… Но главное было не в этом. Напряженная поза Петра, прямые углы, господствующие в образе, о чем-то напоминали.
«А ведь мое рабочее кресло совсем как у императора! Нет, попроще, конечно, но такое же некомфортное и с громоздкими квадратными подлокотниками, из-за которых не получается удобно придвинуться к столу». Она смотрела на памятник и думала, что ей теперь тоже придется много работать дома. Что ж, настало время купить новое кресло! Хотя бы такое, как было у нее на работе – на колесиках. И чтоб позволяло мягко откинуться на высокую спинку с подголовником. Будет, конечно, смахивать на офис, но зато сидеть удобно.