Вместе с флотом
Шрифт:
[105]
Почти три недели тому назад я записал в дневнике:
2 июля 1942 года. До сегодняшнего утра конвой PQ-17, вышедший из Хваль-фиорда (Исландия) 27 июня, шел в тумане и не был обнаружен противником. В составе конвоя 37 транспортов (три из них возвратились в Исландию) и 21 корабль эскорта, в прикрытии две группы крупных кораблей: в группе ближнего прикрытия крейсерская эскадра (крейсера «Лондон», «Норфолк», «Вичита» и «Тускалуза», три эсминца), и группе дальнего прикрытия отряд из линкоров «Дюк оф Йорк» и «Вашингтон», авианосца «Викториес», четырех крейсеров и 14 эсминцев. К полудню наблюдатели на транспортах увидели, впервые с момента выхода из Исландии, фашистский самолет-разведчик, скоро ушедший по курсу конвоя за пределы
Остальные известия малоутешительны. «М-176» и «Д-3» не отвечают на вызовы. Обе лодки, должно быть, погибли. Всего мы потеряли уже шесть подводных лодок, что сказывается на умах в бригаде. Командиры приуныли. Надо снова продумать всю боевую работу наших лодок, надо осмотреться, возможно, упускаем многое. Что гитлеровцы предприняли какие-то меры противолодочной обороны, которые нам еще неведомы, это ясно. Значит, надо разгадать, какие именно. Боюсь, что это мины. Однако, если ориентироваться на боязнь их, то нельзя плавать вдоль всего норвежского побережья, то есть нельзя действовать на коммуникациях противника, пролегающих «впритирку» к берегам. Ведь гитлеровцы ходят там! Следует изучить их пути и пользоваться этими путями.
Крейсерские лодки развернуты на дальних позициях для прикрытия 17-го конвоя.
3 июля. Вчера и позавчера авиация противника несколько раз бомбардировала Мурманск. От пожара, который разгорелся при вечернем позавчерашнем налете, выгорело то, что уцелело от предыдущего пожара. Почти весь город уничтожен. Загорелись на территории порта склады с грузами, но их отстояли. Причалы и железная дорога работать могут, а потому порт сохраняет все свое значение.
[106]
Только теперь противовоздушная оборона Мурманска получила сто зенитных пушек. Жаль, что поздно. Впрочем, они еще послужат.
Сейчас надо срочно принимать меры по защите судоремонтных заводов. Пострадали заводы пока не очень, но это дело случая. При систематических налетах вообще могут быть разрушены. Вчера опять были попадания бомб в цехи завода Главсевморпути. Вдобавок осколками повреждены батопорты доков и легкий корпус одной из подводных лодок, стоящих в доке. Надо срочно рассредоточить ремонтируемые суда по всему Кольскому заливу.
Дал приказание увести плавучий док Морфлота.
4 июля. Черноморцы оставили Севастополь. Дрались они исключительно храбро, дольше, чем можно было ожидать в такой обстановке. Преклоняемся перед их героическими делами. Об этих делах еще будет написано много хорошего. Пока же у всех тяжко на душе.
О 17-м конвое никаких сведений. Отсутствие их еще не признак чего-то плохого. Все равно тревожно и тяжело. Вероятно, это реакция на известие о Севастополе.
7 июля. Подтвердилось худшее. 17-й конвой из Исландии шел благополучно до 4 июля. 13-й конвой (обратно из Архангельска и Мурманска в Исландию, Англию, США) также шел благополучно. А 4 июля началась история... Мрачная, тягостная, не имеющая никаких уважительных объяснений и никаких оправданий. В итоге ее подводными и воздушными атаками противника уничтожено 23 из 34 транспортных судов, потеряно 122 тысячи тонн грузов из общего количества 188 тысяч тонн, погибли сотни людей...
(Запись, сделанная в дневнике в конце июля 1942 г. — Ред.) Что привело к разгрому конвоя, прояснится до конца после войны. Однако и теперь уже многое не вызывает сомнений. Предпосылками разгрома надо считать, во-первых, события пятимесячной давности, во-вторых, еще более ранние события мая прошлого года. События пятимесячной давности — это так называемый февральский прорыв германской эскадры из Бреста; события мая прошлого года — это нашумевшая, широко разрекламированная в английской печати погоня чуть ли не всех боевых сил британского флота метрополии за двумя фашистскими рейдерами, закончившаяся потоплением германского
[107]
линкора
Случай с «Бисмарком» весьма характерен для понимания дальнейшего, вплоть до истории с PQ-17. Промахи и ошибки английского военно-морского командования в данном случае не только наглядны, но и вопиющи, хотя не берусь утверждать, что руководило здесь чрезмерно осторожными и слишком замедленными действиями английских флотоводцев. Целую неделю без малого солидные силы флота метрополии (четыре линкора, линейный крейсер и два авианосца, не считая крейсеров и эсминцев) плюс авиация преследовали фашистский линкор и сопровождавший его тяжелый крейсер «Принц Евгений». Обнаружили они их 21 мая 1941 года возле Бергена (у Норвегии), а потопить сумели, причем лишь «Бисмарк», 27 мая далеко на юге, за Британскими островами. К тому же в ходе операции англичане допустили явно непростительные ошибки, заплатив за них дорогой ценой: дважды позволили кораблям противника ускользнуть в неизвестном направлении; лишились одного та мощных своих кораблей — линейного крейсера «Худ» (42 тысячи тонн водоизмещением), который пошел ко дну после попадания снарядов с «Бисмарка» в артиллерийский погреб; наконец, упустили «Принца Евгения» и обнаружили его на стоянке в Бресте, рядом с линкорами «Шарнгорст» и «Гнейзенау» только через 14 суток после потопления «Бисмарка».
Все это при анализе операции даже в общих чертах наводило на размышления. Шум, поднятый в связи с потоплением «Бисмарка», не мог заслонить главного. Ведь даже располагая многократным преимуществом в силах, англичане не без труда и с ощутимым для себя уроном (кроме потопления «Худа» на счету артиллеристов «Бисмарка» серьезные повреждения, нанесенные линкору «Принц Уэльский») сумели одержать верх над одним из двух рейдеров противника, а второй упустили.
Упустили, не причинив «Принцу Евгению» ни малейшего вреда, и потом пребывали, как говорится, в «душевном трепете» за свои коммуникации в Атлантическом океане до тех пор, пока гитлеровские корабли не покинули Брест. Именно покинули, а не совершили прорыв. Только так следует расценивать уход «Гнейзенау», «Шарпгорста», «Принца Евгения» и девяти миноносцев из блокированного Бреста через Ла-Манш и Дуврский
[108]
канал мимо английских военно-морских баз и дальнобойных крепостных орудий.
Было бы наивно принимать всерьез, на веру, довольно-таки невразумительные ссылки на упущения службы наблюдения и плохую видимость. Называемый прорывом беспрепятственный уход вражеских кораблей продолжался двое суток, с 10 по 12 февраля, однако в течение всего этого времени англичане имели в районе движения фашистской эскадры смехотворные силы противодействия — восемь тихоходных торпедных катеров и шесть устаревших самолетов-торпедоносцев типа «суордфиш». Между тем сведения о полной готовности кораблей противника покинуть гавань Бреста, о наиболее вероятном маршруте и даже число, когда гитлеровцы попытаются уйти, были известны английскому военно-морскому и военно-воздушному командованию заранее. Мало того. Противник так тщательно подготовил уход своих кораблей из Бреста, что не только обеспечил их охранение дополнительно восемью эсминцами, сверх того тральщиками, торпедными катерами и авиацией, но даже расставил на виду у англичан шесть своих сторожевиков как ориентиры в местах наибольшей минной опасности.
И фашисты ушли, безнаказанные и торжествующие. Правда, они ушли в направлении, которое больше всего устраивало английское командование: на восток, в свои базы, подальше от жизненных коммуникаций Британской империи. Дальнейшее их перемещение уже не составляло труда предугадать и предвидеть: это перемещение намечал переход линкора «Тирпиц», однотипного с «Бисмарком», в норвежские шхеры. Было ясно, что гитлеровцы, потерпев неудачу в рейдерстве крупных кораблей на коммуникациях сперва Южной Атлантики (был потоплен линкор «Адмирал фон Шпее»), затем Центральной Атлантики (был потоплен «Бисмарк»), всячески постараются взять реванш на тех коммуникациях, по которым идут конвои из США и Англии к нам.