Вместе (не) навсегда
Шрифт:
— Гора? — улыбка на ее лице сменяется недоумением.
— Это скала, — поясняю я и возвращаю повязку на место.
— Скала…, — задумчиво произносит она, а затем подносит руку к губам и шепчет: — Скалаев? Твой тайный парень Марат Скалаев?
— Откуда ты его знаешь? — понимаю, что хмурюсь.
— Демид мне рассказывал о нем. Алиса, Скалаев тебе не пара… он… он опасный человек. Реально, он псих.
— Демид? Ты встречалась с ним после того как он хотел подставить тебя с полицией??
— Он не…, — Дина замолкает на полуслове и я вижу, что сейчас она тщательно подбирает слова. —
— Марат нормальный, — задыхаясь отвечаю. — Он в тысячу раз нормальнее твоего Демида. Не смей говорить о нем такие вещи, ты его не знаешь. А судить человека по его родителям, по каким-то слухам — это низко!
— Алиса, я просто пытаюсь тебя предупредить, — горячо заявляет она. — Пока не поздно…
— Господи, как вы достали меня со своим “пока не поздно”. Мне наплевать что вы все думаете о Марате, слышишь? Ты его даже не знаешь, но уже составила о нем авторитетное мнение и думаешь, что имеешь право говорить мне что делать??
— Ладно, ладно, прости, — она примирительно поднимает руки. — Мне не стоило. Это, наверное, шок… Извини. Я просто реально была уверена, что твой парень Грушевский и когда услышала имя Скалаева… Прости, я не подумала.
Я вытираю рукавом неизвестно откуда взявшиеся слезы и вдруг понимаю одну важную деталь.
Комната вокруг начинает отчаянно кружиться, в голове шумит, во рту становится неимоверно сухо и мне приходится прилагать огромные усилия, чтобы задать ей следующий вопрос:
— Когда ты решила, что Ян мой парень? Ты с ним познакомилась только на его дне рождении.
Дина кивает, а я продолжаю:
— И там ты увидела какие-то странные взгляды в мою сторону, так?
Она снова едва заметно кивает головой пытаясь понять к чему я клоню.
— И после этого ты заловила его на кухне, чтобы предложить себя?
Глава 43
Кажется, меня сейчас стошнит. К горлу подкатывает мерзкий ком из неверия и отрицания. Но глубоко внутри какая-то часть меня вопит “я знала, я знала”.
Я не свожу взгляд с ее лица и вижу каждое движение мышц, считываю каждое изменение в мимике и, кажется, даже могу прочитать ее мысли. Потому что отчетливо понимаю, когда она решает, что у нее все еще есть шанс оправдаться: секундная растерянность сменяется напускным возмущением и она заявляет:
— Это тебе твой Грушевский наплел? Он сам ко мне приставал, зажал на кухне, но я его послала. Тебе говорить не хотела, чтобы не расстраивать. Я реально думала, что это он твой парень и…
— Даже не пытайся, — резко перебиваю ее. В горле клокочет, голос дрожит, но это меня не останавливает. — Я слышала ваш разговор. Своими ушами. Ян мне ничего не рассказывал, видимо, тоже не хотел меня расстраивать и упрекать в том, что привела на его вечеринку дешевую шлюху.
И в эту секунду я вижу это — мгновение, когда с ее лица слетает маска, точнее она сама снимает ее и решает больше не притворяться.
— Ты знаешь. я даже рада, — усмехается она. — Притворяться твоей
Ком в горле не проходит несмотря на то, что я несколько раз громко сглатываю и только откашлявшись я задаю этот ужасный вопрос:
— Давно? Как давно ты притворяешься?
Сейчас, заглянув назад, я понимаю, что за последние пару лет Дина сильно изменилась. Стала немного чужой, у нас почти не было общих интересов, но я все еще отчаянно цеплялась за нашу дружбу игнорируя все знаки. Мы дружили с двенадцати лет и я просто не готова была отказаться от всего этого, держалась за нашу дружбу словно утопающий за соломинку…
Однако следующие слова Дины забивают последний гвоздь в крышку моего гроба:
— Ты так и не поняла? — с насмешкой интересуется она. — Не было никакой дружбы, Алиса. Не-бы-ло.
— Но когда я пришла в вашу секцию…
— Ох, — она перебивает меня и закатывает глаза. — Я тебя сразу возненавидела. Примерная ученица в гимнастическом купальнике от луи, мать его, витона. Каждый раз когда Элла Андреевна хвалила твои идеально-отточенные движения я просто закипала. Меня бесило в тебе все, твоя аморфность, твое спокойствие, твое упорство… твоя идеальность. Мы с Аней обе были из неблагополучных семей, по очереди ночевали друг у друга когда отцы напивались и буянили дома и могли только мечтать о красивой жизни.
— А знаешь что бесило больше всего? — зло выплевывает она. — То что ты даже не отвечала… Сначала мы прозвали тебя овечкой, но даже они хотя бы иногда блеют, Алиса! Ты же молча терпела как бесхребетная амеба.
— Может я просто была мудрой? И уже тогда знала, что если на зло отвечаешь злом, то ничего хорошим это не закончится? Максим — лишь сделает из тебя мстительную стерву?
Динара начинает зло смеяться и выплевывает мне в лицо:
— Не пытайся прикрыть мудростью свою трусливость и пассивность. Ты была слабой, ты просто не могла нам отвечать. И тогда я поняла, что вполне могу использовать эти качества в свою пользу. Заставить Аню облить твои вещи той зловонной жижей было проще простого. Ее папашу посадили за пьяный разбой и она этого жутко стеснялась. Я пригрозила ей, что расскажу всем если она не сделает как я скажу. А втереться к тебе в доверие… господи, как же легко это было. Скучно, да. Но легко. Что я тогда сделала?
Она делает вид, что задумалась, и хлопнув себя по лбу выдает:
— Ах да, я расплакалась в раздевалке из-за того, что купальник порвался… А что сделала добрая душа Алиса? На следующую тренировку ты притащила мне в подарок два абсолютно новых брендовых купальника! И после этого ты говоришь о мудрости? Не смеши меня! Ты была тупой в двенадцать, такой же осталась и сейчас! А еще скучной… Даже в подростковом возрасте ты осталась овечкой, а я, вообще-то рассчитывала, что за то что добросовестно изображаю твою лучшую подругу столько лет от тебя мне перепадут не только деньги, но и связи… Но блин, на единственной вечеринке с зажравшимися мажорами на которую ты меня притащила я встретила мудака Демида. За всю неделю он меня даже в ресторан нормальный не сводил… трахать меня три раза в день, видите ли, норм, а появиться на людях — зазорно. Вдруг кто увидит…