Влюбленные враги

Кент Памела

— Двоюродного дедушку, — поправил он ее. — В то время он никого не был в состоянии принимать. Кроме того, посетитель — а не посетители — шел не к нему.

— Понятно.

— В самом деле? — Он насмешливо взглянул на нее. — Интересно, что именно вам понятно? Вам выпала неожиданная удача, и вот вы явились сюда отдавать команды направо и налево. Но я хочу, чтобы одну вещь вы поняли совершенно ясно! Я не признаю за вами права обретаться здесь! Да, вы приходитесь родственницей Джошу, но я не считаю, что этого достаточно. Для меня вы — самозванка. Да-да, самозванка. Это вам понятно? Вы даже ни разу не видели Джошуа Вогана, а если бы и приехали сюда, пока он

был еще жив, сомневаюсь, чтобы он оставил вам хоть что-нибудь. Он вовсе не был добреньким дедушкой, и вы вряд ли сумели бы с ним ужиться. Характер у него был тяжелый, и весьма. Кто хотел поладить со стариком, должен был очень постараться. При одной мысли о необходимости такого усилия вы только еще выше подняли бы свой и без того вздернутый носик, вот в чем я совершенно уверен и почему решительно возражаю против вашего появления здесь. Оно лишь внесло разлад в вашу и нашу жизнь. Я хорошо знал Джошуа, ладил с ним лучше, чем кто бы то ни было, и не могу согласиться с тем, что вся его собственность переходит теперь к вам, абсолютно постороннему человеку, самому постороннему из всех, кто когда-либо переступал порог Ферринфилда.

— Ax так! — воскликнула она, задохнувшись от волнения. Ее поразила и испугала его внезапная злость, неприкрытая враждебность лично к ней. С минуту Каприсия растерянно молчала, не находя нужных слов, чтобы защитить себя и свои права. Она сумела лишь снова ответить встречными обвинениями:

— Если вы были таким хорошим другом моему деду, как утверждаете, почему же он не оставил деньги вам? Или хотя бы не разрешил вам жить в доме? Он мог бы завещать вам этот дом, если бы захотел, а всех остальных просто не вписывал в завещание. Но он этого не сделал. Даже супруги Билль — он писал о них, как о верных и старательных слугах, — и те были в нем упомянуты. Часть денег он оставил благотворительным организациям, разные суммы — одному-двум старым друзьям, даже доктору! Но вы… о вас там нет ни слова. Несмотря на то что вы были единственным человеком, который сумел с ним поладить!

Он схватил ее за плечо и слегка встряхнул.

— Вы сомневаетесь в моих словах? — Краска негодования бросилась ему в лицо. — Как вы смеете?

И снова ее удивило яростное выражение его глаз.

— А если и так, — произнесла она медленно, словно готовясь провести опасный опыт, — что тогда вы со мной сделаете? Собаки у вас не злые…

На миг его пальцы сильно сжали ее плечо, а затем резко отпустили его.

— Ничего, — ответил он презрительно и повернулся к ней спиной. Винтертон снова подошел к своей машине и провел пальцем по сверкающей поверхности капота. Затем посмотрел на Каприсию.

— Но я все же не советовал бы вам злить меня. — Он сделал ударение на последнем слове. Каприсия слегка улыбнулась.

— Вас нетрудно разозлить, мистер Винтер-тон, — заметила она. — Такое сложилось у меня впечатление.

Он равнодушно взглянул на нее.

— Меня не особенно заботят ваши впечатления, — небрежно и безразлично произнес Ричард Винтертон. — Усвойте по меньшей мере — я не уеду отсюда… до тех пор, пока сам этого не захочу. Я считаю, что имею полное право жить в Ферринфилде, и вам придется с этим мириться, если только вы не решите выселить меня, прибегнув к властям. Я думаю, ваш поверенный посоветует вам договориться со мной по-хорошему. По всей вероятности, он даже предпочтет, чтобы вы не упоминали обо мне вовсе. Знаю я старика Крэбтри: Ричард Винтертон давно у него как кость в горле по причине, в которую я вас посвящать не собираюсь. По той самой причине, если вы все же решите

избавиться от меня, вам не стоит рассчитывать на его помощь и тратить на это время.

— Но я хочу, чтобы вы ушли! — Каприсия выговорила это почти с отчаянием, даже невольно всплеснула руками. — Вы для меня чужой человек, и я не могу позволить вам жить в доме, который по праву принадлежит мне.

— Ерунда, — хладнокровно произнес он, — дом так велик, что мы с вами можем вообще в нем не встретиться.

— А что об этом скажут соседи?

Впервые с начала разговора ее вопрос искренне развеселил его, и на лице мистера Винтертона появилась довольная улыбка.

— Что они скажут? — Он как бы в предвкушении грядущего удовольствия хмыкнул. — Если наше совместное проживание продлится в течение зимы, это будет самой пикантной новостью сезона.

— Значит, вы намереваетесь не покидать дома до наступления зимы?

— Разве я не сказал, что собираюсь остаться здесь на неопределенное время?

— Все равно, — произнесла она твердо, собрав всю свою решимость, — я не разрешаю вам оставаться здесь ни на зиму, ни на осень.

— Вот как?

По его тону она поняла, что он опять начинает злиться, и внутренне приготовилась к отпору.

— Будьте добры упаковать ваши вещи, мистер Винтертон, — произнесла она вежливо, — и покинуть Ферринфилд в течение двадцати четырех часов. Двадцать четыре часа я могу вам дать, но не более того…

Он достал из пачки еще одну сигарету и не торопясь закурил, облокотившись на приоткрытую дверцу автомобиля.

— Должен вам сказать, что поражен вашим великодушием, — заметил он.

— Двадцать четыре часа. — Она вызывающе вскинула подбородок. — Великодушно это или нет. Вы думаете, будто я как раз лишена этого качества, пусть так, тем более не могу позволить вам остаться хотя бы минутой дольше.

Он медленно покачал головой.

— Ничего не выйдет, милая моя островитяночка. Я не уеду.

— Тогда я попрошу вмешаться мистера Крэбтри.

— Прекрасно. Он с удовольствием приедет, пообедает за ваш счет, а потом распрощается, так и не оказав помощи, на которую вы рассчитывали. Дорожные расходы, старание помочь — все придется оплачивать вам. В конце года подобные услуги составят впечатляющий счет, который он непременно предъявит. Конечно, если такой способ траты денег вас устраивает, дело хозяйское, тут я умолкаю.

— Разумеется, это мое дело, и мне не жаль денег, если только это поможет избавиться от вас!

— Благодарю. — Он поклонился ей с преувеличенной вежливостью. — У вас просто завидные манеры, на редкость очаровательные.

Она вспыхнула и отвернулась.

— Вы сами ставите меня в безвыходное положение, — проговорила она, стараясь оправдать свою грубость. — Какими бы ни были мои манеры, ваши просто возмутительны. Оставляю вас поразмыслить над собственным невезением.

Она быстро пошла к выходу, давая понять, что решение ее окончательное и на уступки идти она не собирается. Он шагнул за ней следом.

— Каприсия! — Это прозвучало почти вкрадчиво.

Мисс Воган обернулась, возмущенно подняв брови: если ей не изменяет память, она не давала ему разрешения называть себя по имени.

— Какое-то время спустя я обязательно уеду отсюда, но только не сейчас. А пока придется привыкать — мне к вам, а вам ко мне.

Довольно фамильярно он снова положил ей руку па плечо. Повинуясь его жесту, она обернулась. Выражение лица мистера Винтертона показалось девушке крайне неприятным. Особенно не понравился Каприсии его оценивающий взгляд.