Шрифт:
Влюбленность – сильное положительно окрашенное чувство, направленное на другого человека. Сопровождается сужением сознания, следствием чего может быть искаженная оценка объекта влюбленности. Чувство существует как фаза, протекающая всегда в конечный период времени. Множественного числа не существует.
Автор неизвестен
МАЛЕНЬКИЙ ПРИНЦ
Он мог позвонить вечером и сказать: «Выйди на балкон – у меня для тебя подарок.» Я выходила. А потом: «Посмотри на закат. Это тебе про тебя.»
В Англии особые
Тот, который мне в подарок, был про вихрь. Или про пуховый плед. Облака ветром разметало в мелкий узор и закружило вокруг солнца. И это облачное покрывало медленно накрывало ярко-оранжевый круг, пока не убаюкало его под колыбельную птиц и не скрыло до рассвета.
***
Его зовут Артур. Ему двадцать восемь. Он закончил Королевский музыкальный колледж в Лондоне. Играет на флейте в собственном симфоническом оркестре и два раза в неделю учит детей музыке в студии своего дома. Занимается йогой – у озера, на своей земле он построил деревянное пространство для практик и медитаций и открыл его для мастеров и учеников. Он – про неспешность и постоянство даже на своем Harley-Davidson. Владеет вегетарианским кафе в Вейбридже – одном из самых понтовых мест в графстве Сарри. По пятничным вечерам превращает кафе в бар, играет на гитаре и поет свои песни. Они классные, и в них много шотландского. А еще он записывает ноты на бумажных салфетках, когда к нему приходит мелодия. Музыку слушает на виниловых пластинках. По пятницам я бывала на его концертах. Иногда с подругами. Они ржали надо мной и гадали, на сколько же лет он меня младше – на десять? На пятнадцать? На двенадцать. А еще он любит ветер. Как выяснилось.
***
Я приехала в Англию на полгода, чтобы быть ближе к дочери и написать книжку. Дочь поступила в Вестминстерский колледж – мне было непривычно пусто без нее, и я сначала свободной птицей летала между домом в Москве и любимыми европейскими городами. Нет, я не убегала от страха одиночества – я желала новых эмоций, новых сюжетов и вдохновения. Я много писала, не распрямляла свои кудри, выгуливала все свои сто миллионов белых кроссовок, белых маек и песочных тренчей всех возможных оттенков. И пыталась забыть своего мужчину. Или понять. Или все изменить. Или начать сначала.
А потом решила остановиться.
Лондон – мой самый любимый после Москвы. Он – как музей, где все про вечное. Когда мне нужно заземлиться и напиться энергией постоянства, я возвращаюсь сюда. Мне нравится британская вековая традиция замирания жизни для чаепития. Нравится нелепый золотой верблюд, который сидит на крыше старого дома рядом с железной дорогой на перегоне между станциями Воксолл и Ватерлоо. Нравятся четко нарисованные облака в небе, как в фильмах Миядзаки, нравятся запахи тканей в старинных магазинах, в которых продается школьная форма, библиотеки, в которых есть кафе. Нравится утренний шум центрального Лондона, традиции субботних утренних выходов отцов с детьми на спортивные занятия и то, что по выходным не принято балбесничать. Нравятся пятничные загулы в пабах и воскресные семейные бранчи. Все то, что не меняется никогда. Еще нравится дождь, который пылью сыпется на тебя со всех сторон и даже снизу. Нравится, что вечерами воздух настолько плотный и вкусный, что трудно дышать. Нравится, как одеваются
***
В этот раз я поселилась в до мозга костей английском Эпсоме – маленьком городе в Сарри в 25 километрах от Лондона, который знаменит горькой эпсомской солью для похудения и скачками на ипподроме Эпсом Даунс. Я жила на третьем этаже кирпичного квартирного дома – с красивым въездом через кованные ворота, клумбами и старым парком с белками и лисами. Под моими окнами весной цвели магнолии и сакура, в окна спальни стучался старый-престарый клен, а на балконе росли туи в горшках, за которыми мой лэнд-лорд умолял ухаживать. Я пила с ними кофе по утрам и читала им вслух, чтобы практиковать свой английский. А после коллекционировала новые города в графстве и разные кафе для завтрака и работы.
В день нашего знакомства с Артуром я завтракала с подругой у нее дома в Вейбридже перед моей встречей в издательстве в центре Лондона. И остановилась на минуту у красивого кафе Hot dog, чтобы взять кофе с собой. Окна от пола до потолка, плетеные стулья на улице и фиолетовая дверь. Бросила машину рядом на парковке и вбежала внутрь – к стойке бара с красивым парнем в белой рубашке.
«Привет. Мне большой американо, пожалуйста, с собой».
Он сказал, чтобы я присела, а то от меня дует.
Я спросила: «В каком смысле?»
А он: «В смысле, из машины – за кофе – потом снова побежишь в машину. Как ветер.»
Я через паузу спросила: «…И?»
Он ответил: «Пить кофе на ходу – дурацкая американская привычка. Ты же не американка. Сядь за стол, вон тот – у окна, спокойно выпей. Поедешь потом.»
И добавил: «Пожалуйста».
Я сказала, что у меня машина на парковке, которую я не оплатила. Он проводил меня к столу, взял ключи от моего «Мини», оплатил полчаса парковки и бросил чек на торпеду под стекло – как это принято в Англии. Сварил кофе мне и себе. Спросил разрешения присесть.
Он был высокий и худой как олененок. Огромные голубые глаза, белоснежная кожа с детским румянцем и огненно-рыжие ухоженные волосы, закрывающие шею.
«Вот теперь – привет. Твое имя?»
Я представилась. Спросила его.
«Чарльз Артур Кинг».
Я сказала, что имя как у короля.
«На самом деле, как у спаниеля. Поэтому если захочешь, чтобы кто-то с милой внешностью рассмешил тебя дома – пригласи в гости. Откликаюсь на Артура.»
Поинтересовалась, в его ли спаниельскую честь названо кафе?
«Конечно. Что ты предпочитаешь на завтрак?»
Я ответила, что книжку. А потом спросила: «А ты?»
«Сигарету. И тебя. Приедешь завтра?»
***
Я приехала.
На завтрак были картофельные вафли, хумус, свежие багеты, сконы, деревенское сливочное масло, тосты, чатни из манго, морковный сок, винтажный чеддер и кофе. Я спросила «А где фасоль?» Он ответил, что там же, где шапка-ушанка – где туристы.