Влюбленная в море
Шрифт:
Они с Френсисом дошли до самого конца сада лекарственных трав, огороженного тисовой изгородью, и оглянулись назад, туда, где вокруг солнечных часов сидели остальные домочадцы: поглощенная рукоделием Филлида, с язвительным видом наблюдавшая за маневрами Родни Катарина, ничего не подозревающий сэр Гарри, который рассказывал анекдот за анекдотом и от души смеялся собственному остроумию. Со стороны это выглядело настоящей семейной идиллией, если не знать о подводных течениях, скрытых под непроницаемой гладью.
— Дойдем со
— Зачем? — удивилась Лизбет.
— Я хочу прогуляться, — ответил Френсис таким голосом, что Лизбет сразу догадалась — речь идет совсем о другом.
— И не думай! — воскликнула она. — Я знаю, куда ты собрался — к доктору Кину и его дочке. Ох, Френсис! Я уж решила, ты забыл о них.
— С какой это стати? — недовольно возразил ее брат. — И кому какое дело, с кем я дружу.
— Но, Френсис, отец запретил тебе видеться с ними. Ты же знаешь, доктора Кина подозревают в сочувствии испанцам.
— Чистейшей воды ложь! — пылко воскликнул ее брат. — Если в молодости человек жил в Испании и дружил с испанским послом, это еще не причина считать его изменником Родины.
— По-моему, доктор Кин не очень-то похож на англичанина, а уж Эдита со своими темными глазами и черными волосами — самая типичная испанская донья.
— Да, ее бабка была испанкой, — сказал Френсис. — Но это еще не делает испанкой ее саму.
— Это она тебе сказала? — заинтересовалась Лизбет. — А мне казалось, они всегда отрицали, что у них есть испанские корни.
— Они не такие дураки, чтобы скрывать правду, если у них совесть чиста, — сказал Френсис. — Бабка Эдиты была испанкой, ну и что? Потому доктор Кин и уехал в Испанию, женившись на матери Эдиты. Но они уже пятнадцать лет как вернулись и с тех пор не покидали Англию. Просто отвратительно, как людям ничего не стоит оклеветать честных, лояльных англичан оттого только, что у них темные волосы.
— Как бы то ни было, но отец запретил тебе ходить к ним, — напомнила Лизбет.
— Меня интересуют опыты, которые проводил доктор Кин. Он разрешил мне наблюдать за ними в лаборатории. Я не слишком-то в них разбираюсь, но это страшно увлекательно.
— А Эдита тоже присутствует при опытах? — полюбопытствовала Лизбет.
— Если и так, что тут такого? — нахмурился Френсис. — Я думал, что хотя бы ты меня поймешь и встанешь на мою сторону.
— Я все понимаю, Френсис. Если нас куда-то влечет, с этим ничего не поделаешь. Но смотри, чтобы отец ничего не узнал. Он и так злится, что тебе не по душе все то, что дорого ему, а к доктору Кину относится с подозрением, даже несмотря на то, что сама королева милостиво проявила интерес к его опытам. Он боится, что ты влюбишься в Эдиту… и я тоже.
— Ну а если я действительно в нее влюблен, что вы сможете тут поделать? — сердито произнес Френсис.
— Ничего, — вздохнула Лизбет. — Но, Френсис, еще раз прошу тебя, будь осторожен.
—
Он произнес это так громко и раздраженно, что Лизбет поспешно закрыла ему рот рукой.
— Тсс! — воскликнула она. — Тебя услышат, и отец захочет узнать, о чем идет речь.
— Меня все это просто бесит. Сестричка, помоги! Через месяц мне возвращаться в Оксфорд, и я до конца лета не увижу Эдиту. Помоги, больше мне довериться некому.
Горячая просьба брата растопила предубеждение Лизбет, в чем он, впрочем, не сомневался. Бесхарактерный и слабовольный Френсис привык к тому, что другие люди потакают ему, решают его проблемы и вообще всячески облегчают жизнь. Сам же он прикладывал к своим делам минимум усилий. Его дружба с Кинами была самым серьезным поступком за всю его жизнь. Впервые он принимал самостоятельные решения и даже рисковал навлечь на себя отцовский гнев, поддерживая недозволенное знакомство. Но, даже проявив некоторую твердость, он тут же стремился переложить часть ноши на плечи сестры.
— Не задерживайся у них долго, Френсис, — сказала Лизбет, когда они подошли к воротам. — Обещай, что скоро вернешься.
— Я вернусь прежде, чем отец меня хватится, — успокоил ее брат и зашагал вниз по дороге к дому Кинов, который находился примерно в полумиле от дома сэра Гарри.
Лизбет с бьющимся сердцем проводила его глазами. Ей Кины нисколько не нравились, но она убеждала себя, что не имеет права навязывать Френсису свое мнение о них, тем более этому новому, упрямому и недружелюбному Френсису, которого она прежде не знала.
В глубине души она была уверена, что отец прав. Возможно, доктор Кин и талантливый ученый, но доверия он не заслуживает. Он был близким другом дона Бернадино де Мендозы, испанского посла, недавно выдворенного из страны за участие в заговоре Трокмортона.
Лизбет не доверяла ни доктору Кину, ни его дочке. Она знала Эдиту много лет, с тех пор как Кины поселились по соседству с Камфилд-Плейс, но нисколько ей не симпатизировала. У дочери доктора были темные волосы, влажные темные глаза и оливковая кожа настоящей испанки. Она держалась раскованно и кокетливо, и Лизбет видела, что слабому, неопытному по части женщин Френсису льстит ее внимание.
С озабоченным лицом Лизбет медленно вернулась в сад, где на полянке вокруг солнечных часов сидели ее близкие.
— Как прохладно, — услышала она капризный голос Катарины. — Я, пожалуй, вернусь в дом. Апрельское солнце такое обманчивое, тот, кто ему доверится, может легко схватить простуду.
— И я с вами, — сказала Филлида, вставая.
— Вы не покажете мне голубятню? — с явным отчаянием в голосе произнес Родни. — Ваш отец упомянул, что у вас около тысячи голубей. Хотелось бы на них взглянуть.