Влюбиться в дурака
Шрифт:
Он подошёл, надел брюки на всё ещё влажное тело и сел рядом. Я прикоснулась к его холодному плечу, и меня одолело безмолвие (так бывает, когда внезапно лишаешься чувств). Я вдруг поникла в тягостном раздумье, невольно глядя на него, но принуждённо улыбаясь.
– Почему ты улыбаешься? Что смешного?
– Я люблю наблюдать за тобой. Ты же за мной наблюдал.
На моих щеках появился румянец.
– Да, наблюдал.
– Ну вот, а теперь моя очередь.
После чего последовала короткая пауза, а затем он спросил:
– Когда ты
– Послезавтра.
– А я завтра.
– Жаль, что так скоро.
Я опустила глаза, глубоко вздохнув, но он продолжал говорить:
– Знаешь, я так же, как и ты, люблю свободу. За неё ведь ничего не надо. Я уже давно это понял. Когда-то у меня была подруга, и я её любил. Мы были семь лет вместе, но она изменила мне с моим лучшим другом, и тогда я решил, что все девушки шлюхи.
Его откровенное признание поразило меня до глубины души. В его глазах блуждало равнодушие, а из груди так и лезла наглость, а ещё этот стальной неподвижный взгляд, от силы которого, казалось, у меня горит лицо как от пощёчины.
Между нами появилась пропасть. Он, наверное, учуял мою скованность, оттого и улыбнулся, чтобы бездна эта стала меньше. Теперь я смотрела на него недоверчиво.
– Ты заблуждаешься, если считаешь, что все девушки шлюхи, – произнесла я холодно.
– Неужели? Но только что ты была готова отдаться мне, а мы-то едва знакомы.
Он говорил так беззаботно, рассудительно, как будто проверял меня на прочность, и уже решил, что я легкодоступна и стереотип на диво подтвердился.
– Это другое дело.
Я думаю, что побледнела в ту секунду, потому что чувствовала, как отхлынула кровь от лица. Мне сделалось невыносимо жутко. С одной стороны, я ненавидела его за то, что он так бесцеремонно вёл себя со мной, а с другой стороны, он был прав, и я действительна была готова раздвинуть ноги перед первым встречным. Хотя во мне не таилась агрессия или злость, лишь недоумение и стыд.
– Вы расстались? – спросила я.
– С кем? С моей подругой? Да. Другого выхода не было.
Марсель ответил кратко. Наверно, знал, что даже еле заметная дрожь в его голосе спровоцирует во мне ни одно сомнение. Однако на этом он не закончил, ведь ему было что рассказать.
– Я быстро смирился с мыслью, что её больше нет, и жизнь наполнилась новым смыслом. Она благодарила меня будто бы за то, что я избавился от непосильной ноши и, наконец, легко вздохнул. Теперь я называю себя хищником, и девушкам это нравится, а мне по душе давать им то, о чём сама их суть так просит. И делаю я это с удовольствием.
– И о чём же просит их суть?
Я спросила с неким любопытством, но во мне скорее затаился страх.
– Разве ты не знаешь, чего хочет твоя сущность? – Он улыбнулся. – Я же вижу, как ты вся истосковалась по мне. Вижу, как ждёшь того момента, когда я, наконец-то, уложу тебя на спину.
Изначально я питала к нему самые нежные чувства, а теперь изо всех сил старалась побороть кипящую во мне энергию презрения, отчаянья
– Зачем ты это делаешь?!
Я не сдержалась и воскликнула от чувства безысходности, овладевшим в один миг и моим сердцем, и умом.
– Покажи мне своё настоящее лицо, Алиса. Я же знаю, что твой взгляд сейчас неискренний. Ты только притворяешься, что тебе страшно, а внутри бушует ураган эмоций. Разве я не прав?
Неприятная слащавая улыбка появилась на его губах.
– Вздор! Какая глупость! – закричала я всё от того же чувства безысходности.
Он как будто издевался надо мной – над моими чувствами. У него на любой вопрос был всегда ответ, и он запросто находил всему идиотское оправдание.
– Не понимаю, зачем ты мне всё это говоришь. Твои поступки отвратительны. Я бы никогда не могла подумать, что тебе хватит наглости о таком рассказывать, да ещё так смачно, с таким проникновенным увлечением. Я думала, что ты совсем другой.
Вдруг я вспомнила о Паше и в уме поблагодарила его за тот звонок, а то случилось бы непоправимое. В моих глазах Марсель был жертвой неудачных отношений. Он заключил союз с какой-то странной девушкой, которая ему всю душу извела, и теперь мне кажется, от тронулся. Его разум помутился, если он испытывал влечение к инстинктам. Своих распутных дел он не стыдился, а скорее ими восхищался, и вдобавок говорил с ухмылкой на лице, которая мне вскоре опротивела. Окажись я в его объятиях, то превратилась бы в новую мишень его утех и развлечений, поэтому я молча встала и ушла, хотя внутри уже была к нему привязана.
Вопреки всем попыткам не думать о Марселе, я вспоминала каждое его слово, которое успело проникнуть вглубь моей головы и возбудить там грязные фантазии, о которых прежде я даже не догадывалась. Моё тело в одночасье было в тягость, но и лёгким как перо, а в паху приятно щекотало. Всё это меня смущало, ведь с подобным чувством я не сталкивалась раньше. Было ясно, что во мне задетая струна желаний так сильно дребезжала, что аж дух захватывало при одной лишь мысли о Марселе.
2
По дороге в свой номер я думала о том, что Марсель рассказал мне этим вечером чудовищные вещи, хотя, чему я удивлялась, ведь он был физик, очевидно, загнанный в угол чувством неразделённой любви. А это должно быть очень болезненно, особенно для молодого мужчины. Я спрашивала себя мысленно, был ли он таким на самом деле или в нём кричала израненная мужская сущность. И как я не пыталась сопоставить две абсолютно разные модели его поведения – до разговора и после – всё же что-то меня беспокоило или даже пугало. «Завтра он уедет, и мне должно быть всё равно, – думала я, – но почему я так хочу, чтобы он остался? Почему готова пожертвовать всем, лишь бы снова очутиться вместе с ним на берегу, когда в моих глазах он был ещё прекрасным незнакомцем?»