Вляпалась!

Новикова Татьяна О.

Часть 2. Тайна принцессы Виктории

Итак, приступим. Мне понадобится:

а) много листовок с приукрашенным портретом принцессы (точнее — с портретом какой-нибудь другой девушки);

б) рекламный слоган, услыхав который женихи слетятся как мухи на мед;

в) чудо, иначе моя затея с треском провалится, и магический мир навсегда закроет свои двери.

Желательно внести культ обожания принцессы в массы. Если каждый простолюдин в стране заговорит, как прекрасна Виктория, слухи дойдут и до аристократов. Акцент будем делать на её талантах,

не вдаваясь в подробности. Ах, как поет, как вышивает крестиком, какие пирожки лепит — а что зелененькая да рыбой попахивает, ну так это мелочи. У кого нет изъяна?

Субботним утром в парке столицы организовали гуляния имени Виктории, на которых под песни и пляски градоправитель вместе со свитой раздавал горожанам мелкие монеты и памятные сувениры. К началу недели гулянья должны пройти во всех крупных городах, дабы закрепить за Викторией статус любимицы жителей.

Я наблюдала за празднеством, сидя на облюбованном подоконнике в обнимку с листом бумаги и шариковой ручкой. Перьевая оставляла кляксы, потому я набрала из дома письменных принадлежностей, которые своевременно стащила лично у босса по безопасности.

В клетке копошился Мишаня.

Идеи не шли. Ни одной по-настоящему гениальной, которая озарила бы сознание и выбила дух. Интуиция, сопровождающая меня на протяжении всей жизни, куда-то испарилась.

Кто ж так поиздевался над беззащитной девочкой? Кто-то из недругов или злой колдун? И есть ли способ расколдовать бедняжку?

На первом этаже была библиотека — Дим рассказывал. После подписания контракта он огласил, что запирать меня незачем, объяснил, где что находится, посоветовал, к кому обращаться, после чего оставил наедине с принцессой. Мы помялись минут десять, доедая невероятно вкусный клубничный торт, ну а потом разошлись. Меня отвезли на повозке до перехода между мирами. Дома я скоренько собрала пожитки, и вот…

Я, спустившись по многокилометровой лестнице (изобрести, что ль, лифт?) в библиотеку, гуляла среди высоких стеллажей. Книги выстроились шеренгами, а на их корешках была написана всякая всячина: «Знахарские травы», «Сто способов построения энергетической модели», «Сказки послушным детям». За ними ухаживали — стирали пыль, клеили порванные страницы, — но особого внимания не придавали. Я открывала некоторые и закрывала, не найдя для себя полезного.

Викторию я обнаружила в одном из закутков. Одетая в нелепое желтое платье, только портящее и без того ужасную фигуру. На ногах — не то туфли, не то лапти. Но вот что странно: принцесса не стеснялась своего уродства. Если мы, женщины, недовольны внешностью, то будем скрывать недостатки изо всех сил. Мне всегда казалось, что у меня короткая шея — и я прятала её за высокими воротниками. А Виктория будто специально оголяла все свои минусы. Неужели молоденькой девочке безразлично, что её жизнь навеки испорчена?

Я подглядывала за ней из-за стеллажа. Она читала что-то увлекательное и иногда довольно хмыкала. Почесывала переносицу. Постукивала пяткой. Совсем не зажатая барышня…

— Привет.

Я вышла к столу, за которым сидела принцесса. Та рассеяно улыбнулась в ответ и отвлеклась от книги, заложив страницу закладкой.

— Тебе

у нас нравится? — с толикой королевской покровительственности. — Не испытываешь каких-либо неудобств?

— Спасибо, у вас замечательно.

Я с трудом удержалась от шутливого полупоклона. Принцесса окинула взглядом мои туфли на высоченной шпильке и присвистнула:

— Не падаешь?

Ростом меня природа обделила — второй и не последний недостаток, — поэтому без каблука я на людях не появлялась. Даже кроссовки брала на платформе, чтобы как-то скрасить свои сто пятьдесят шесть сантиметров.

— Не, они очень удобные. Вик. — Я оперлась ладонью о край стола. — А у тебя есть враги?

Она поморщилась.

— Да откуда? Я в политические проблемы не вмешиваюсь, никаких идей не подаю, к брату не лезу. Сижу себе тихонько, даже не выезжаю отсюда.

Оправдывается. Фразы отточенные, сказанные скороговоркой, без паузы или малейшего замешательства. Будто Виктория многократно повторяла их кому-то до меня.

— Кто ж тогда тебя…

Я красноречиво глянула на неё, даже, наверное, излишне красноречиво, но принцесса не смутилась. Лишь мельком осмотрела вздутые пальцы правой руки. Её совершенно не огорчало сотворенное с ней уродство.

— Да кто угодно.

— В набитом стражей замке, при полном отсутствии врагов?

Виктория опустила взгляд в пол.

— Тебе известен отравитель! — осенило меня.

Принцесса вскочила со слоновьей грацией, едва не снеся стол (а заодно и меня), и отошла к стеллажу — якобы убрать книжку. Пальцы её тряслись как у пропойцы, а спина напряглась.

— Полина, не лезь, пожалуйста, в чужую жизнь, — холодно попросила Виктория. Она была значимее меня и крупнее, но я не боялась ни рослых, ни именитых особ.

— Не буду. Я нисколько не тороплю, но, надеюсь, как-нибудь ты поведаешь, зачем заколдовала саму себя.

Выстрел в воздух, но он пришелся по мишени. У принцессы затряслись плечи. Моментально взмокла спина под нелепым платьем. Она не произнесла и звука, когда я уходила, нарочито громко постукивая шпильками, но взгляд обжигал мне лопатки.

Я попала в цель.

2.

Давно свечерело, и зарево заката расползлось кровавым пятном по долине. На сей раз Слизень задерживался, чего раньше за ним не наблюдалось. Опаздывает на час. К чему бы это?..

Темноволосый мужчина крутил меж пальцев алый бутон, дожидаясь детектива. Он и сам уже навел справки про новую обитательницу замка. Знал, за что её уволили с предыдущей работы. Выслушал сплетни о том, какая она сумасбродная дамочка и как поставила весь замок на уши за неполную неделю пребывания.

Мужчина усмехнулся, вспоминая последний отчет от придворного доносчика. Иностранка притащила в свою опочивальню какого-то зачуханного хомяка и порывалась внести запрещенную технику. Обозвала крупного чиновника недалеким кретином, вырядилась в платье такой длины, что церковные служители перекрестились. Своеобразная особа, ничего не скажешь.

— Разрешите? — Слизень просунулся в щелку меж дверью и стеной.

— Заходи. — Мужчина отложил цветок на край стола. — Что-нибудь удалось накопать?