Влечение
Шрифт:
Она подняла глаза на Ива и снова едва не лишилась чувств, лишь теперь разглядев огромный лиловый синяк у него на лбу и алые пятна свежей крови, проступившей на толстом слое бинтов, которыми была обмотана еголевая рука.
Вид его крови, сознание того, что раны свои он получил, спасая ее и ребенка, вызвали в Софи всплеск весьма своеобразных эмоций. Тут были и страх, и жалость, и гордость и даже... злость. Злость на то, что он осмелился рисковать собой, в то время когда был так нужен
В машине Ив устроился рядом с сестрой, которая села за руль, а Софи полулежала на заднем сиденье. Ив сразу же набросился на сестру:
— Как ты могла оставить Софи одну?
— Но я отошла всего лишь на минуту, — оправдывалась Арлетта. — Мне и в голову не пришло, что такое может случиться.
— Я сама виновата, — вмешалась Софи. — Не надо было мне отходить от людей.
— С тебя вообще нельзя спускать глаз, — проворчал Ив, оглядываясь на смущенную его тоном Софи. Его глаза были полны нежности, и это окончательно лишило ее присутствия духа. Она уставилась в окно и больше не говорила.
Софи поймала себя на том, что утратила ощущение времени. То и дело поглядывая на часы в приемном покое больницы, она никак не могла сосредоточиться и запомнить время. Она в одиночестве ожидала, пока Иву зашьют рану, и ей казалось, что это длится бесконечно долго. Арлетта встретила знакомых и где-то болтала с ними.
Дверь кабинета открылась, и Софи вскочила, увидев высокую фигуру Ива.
— Ну как? — спросила она, почему-то покраснев. — С тобой все в порядке?
— Думаю, что да. Они все вычистили и наложили шов. Похоже, они уверены, что осложнений не будет, — бодро сообщил Ив.
Он подошел к ней и произнес совсем другим голосом:
— Софи...— Она вся напряглась, и он, заметив это, ободряюще и вместе с тем робко положил здоровую руку ей на плечо. — Софи, давай попробуем... попробуем все начать сначала. Сегодня мне пришлось столько пережить... Столько всего передумать... Наш ребенок...— На лице его появилось задумчивое, мечтательное выражение. — Сын или дочь. Послушай, если не для себя, то для него мы должны попробовать еще раз.
— Может быть, ты и прав, — тихо сказала Софи.
— Нам с тобой повезло, мы оба росли в нормальных семьях, с двумя любящими родителями,— дрогнувшим голосом продолжал Ив. Затем, словно испугавшись, быстро добавил: — Конечно, я не хочу сказать, что мать... или отец не в состоянии воспитать ребенка в одиночку.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать,— с трудом сдерживая слезы, ободрила его Софи. Она изо всех сил старалась не разрыдаться отпереполнявших ее эмоций.
— Но ребенок... Когда родителей двое и они любят друг друга... уважают и доверяют друг другу...
— Мне очень жаль, что я сразу не рассказала тебя о Фернане,— проговорила Софи,
Она не знала, что, сказать еще. Несколько часов назад, поняв, что произошло, увидев рану Ива и его кровь, она осознала, как он рисковал, спасая ее и ребенка. Теперь она не могла скрывать от себя, что любит его преданно и глубоко. Но скорее всего безнадежно. Она и сейчас была уверена, что он любит Катрин. Впрочем, даже если бы он и не любил Катрин, оставались и все прочие проблемы: ее дядя, ваза.
— Мы просто не имеем права не попробовать, — донеслись до нее слова Ива.
— Попробовать...— медленно повторила она и посмотрела ему прямо в глаза. — А что, если ребенок... если наш ребенок будет похож на дядю Фернана? Будет ли он тебе так дорог тогда?
Ив смертельно побледнел, но выдержал ее взгляд.
— А что, если он будет похож на меня? — ответил он вопросом на вопрос.— Будешь ли любить его тогда ты?
Софи удивилась. Она-то, конечно, будет! Что за странный вопрос?
— Ничего не получится, Ив, — сказала она с сожалением, близким к отчаянию. — Между нами всегда будет стоять эта история с вазой и то обстоятельство, что Фернан был моим дядей. К тому же... — Она запнулась, но заставила себя договорить до конца: — К тому же мне никогда не удастся забыть, что я всего лишь заменяю женщину, которую ты любишь на самом деле, и что на мне ты женился только из-за ребенка. Тебе кажется, что если ты не можешь жениться на Катрин, то любая...
Продолжать она не могла. Рыдания перехватили ей горло, а из глаз покатились слезы.
— Если я не могу жениться на...— страшным голосом переспросил Ив, искренне пораженный. — Что за безумие, Софи! Объясни...
В этот момент из-за поворота коридора показалась Арлетта. Не замечая ни повисшего в воздухе напряжения, ни крайней ярости на лице Ива, она жизнерадостно воскликнула:
— Отлично! Я вижу, вы оба в полном порядке, и можно ехать. Ив, мы отвезем тебя домой.
Негромко выругавшись, Ив включил стоявшую на столике возле кровати лампу и протянул руку за бутылкой болеутоляющего. Как его и предупреждали, левая рука горела огнем. Проснулся он, однако, не из-за этого.
Ему приснилась Софи: слабая и беззащитная, она растерянно вырывалась из рук тащивших ее бандитов...
Он вспомнил, что пережил в ожидании врача, когда отнес ее на лужайку и послал Арлетту в медпункт. Он понял в те минуты, как дорог ему Софи — именно она, а не только их ребенок. Понял, что плевать ему на ее родство с Фернаном и на эту дурацкую историю с вазой. С каким наслаждением он разбил бы чертову вазу собственными руками! И что бы он отдал, лишь бы не увидеть тогда эту вазу и не совершить глупость, вызвав полицию!