Властители льдов

Александрова Марина

– Und mit wand!(И с чудиной), – подсказал Бьерн.

– Und mit wand!(И с чудиной), – согласно кивнул Олаф.

– Я им займусь! – ни с того ни с сего, вдруг провозгласил Кельм.

Несколько северян дружно сплюнули в огонь, на эту его реплику, а кто-то тихо пробурчал:

– Es Dei truelly not diesed? ( А Дэй точно не заразный?)

– Слушай, парень, я решил сделать из тебя хорошего бойца, – широко улыбаясь, сказал рыжий северянин, от души хлопнув меня по плечу, от чего я

едва не рухнула распластавшись у его ног, и сильно закашлялась. Мужчины дружно отстранились, прикрывая носы и рты руками. Такого заявления, я уже совсем никак не ожидала. Что за прихоть взыграла в голове у этого рыжего словоблудца? Только мне его в качестве наставника и не хватало, чтобы ощутить все прелести этого путешествия.

– Кельм, – откашлявшись, заговорила я. – Спасибо тебе конечно, – решила сначала поблагодарить этого мужчину за оказанную честь, – но ты знаешь, кто я? – очень спокойно спросила я.

– Ты? – рыжий нахмурился, размышляя над моим вопросом. – Как это у вас называется, служка?

Я аж воздухом поперхнулась. Ну, конечно, что ещё они могли подумать? Служками в нашей стране называли не только слуг при храме. Если дело касалось военной сферы, то служка – это человек, который где-то между воином и обычным человеком. То есть, молодой человек, который не смог стать профессионалом в силу отсутствия способностей. А по сему, вынужден отрабатывать свое обучение в качестве 'принеси – подай'. Одним словом, раб-слуга при военных.

– Кельм, на самом деле я паи последней ступени Ю Хэ, – спокойно ответила я, стараясь бороться с совершенно неуместным чувством обиды за Дэй Ли. Быть служкой это позорно, лучше уж простым крестьянином. Однако, как-то эмоционально я восприняла их отношение ко мне? – Этот поход – это моё испытание выпускника.

– Ты паи, правда? – неверяще переспросил Кельм.

– Да.

– Тогда я тем более тобой займусь.

Интересно, если бы я сказала, что я Тень, он все равно бы решил мной заняться? Ну, пусть попробует, может и впрямь чему-нибудь полезному обучит…

– Ты не обижайся, Дэй, но на вид я тебя одним плевком перешибу, – заявил Кельм, на следующее утро. – Ты маленький и тощий, проку с тебя никакого, – уверенно сказал он, и ни с того ни с сего ухватил меня двумя пальцами за руку, так что его пальцы полностью сомкнулись кольцом на предплечье и ещё место осталось. Он брезгливо поднял мою конечность и потряс ею для вида. – Это че? – с подозрением осмотрел мою руку он.

– Рука, – ответила ему я, не пытаясь вырваться.

– Нет, – хохотнул он и вновь потряс моей рукой в воздухе. – Это ж надо…, – задумчиво пробормотал он, в это время закатав рукав своей рубахи и подсунув свою руку для

сравнение мне прямо под нос, сжав кисть в кулак. Надо сказать, что у меня аж глаза на переносице сошлись. Кулак Кельма был, если не с мою голову, так с половину точно. Тугие змеи мышц, извивались под кожей, стоило Кельму сделать хоть одно движение пальцем или кулаком.

– Вот рука, – гордо сказал он.

Да, у меня ноги, наверное, тоньше его рук в обхвате…

– Запомни, сынок, – я аж чуть не подавилась от этого 'сынок', но маску невозмутимого спокойствия решила держать до конца. – Женщины на кости не кидаются, – убежденно кивнул Кельм. – Воина, может, я из тебя за столь короткий срок и не сделаю, но хотя бы в подобающий мужчине вид постараюсь привести. Ты даже среди своих выделяешься, – грустно покачал головой северянин.

– Что значит 'выделяюсь'? – обеспокоенно переспросила я.

– Да, ваш народ на нашем фоне, и так, как дети на прогулке с родителями, а ты, так вообще, как младенец верхом на зайце. Вот, что, сегодня, зайца у тебя я заберу, – сказал он, бесцеремонно хватая мою животину под уздцы, когда я уже закончила привязывать к ней сумки. – Будешь двигаться пешком! Чередуя бег с шагом, я буду следить!

Когда Кельм дернул Осла, чтобы увести то последний попытался истошно заорать, но тут кулак северянина переместился под нос животине, и крик тут же оборвался. А, Осел, гнусный предатель, покорно поспешил за моим благодетелем.

– До вечера будешь двигаться пешком, – повторил он.

Кельм ушел к своим. Осел, казался на фоне северянина только родившимся жеребенком, таким маленьким и беззащитным, что мне даже жалко его стало.

День сегодня выдался особенно жарким, солнце палило нещадно, воздух, насыщенный влагой, был удушливым и спертым. Но, бежать мне все же пришлось. Не скажу, что это было так тяжело, как думал Кельм. Я и впрямь 'застоялась', если можно так сказать, в этом путешествии. Мне не хватало привычных нагрузок, потому вместо того, чтобы чередовать нагрузку, я чуть отстала от каравана, а после уже бежала в одном спокойном темпе. Конечно, было бы лучше, если бы не было так влажно, но и это было терпимо. Пока бежала, связалась с Сэ'Паи Тонгом, показала ему последние события. Сэ'Паи веселился, как ребенок. А, напоследок, сказал, чтобы не обижала рыжего северянина, ведь он старается помочь, а это нужно поощрять…

Солнце медленно ползло по небу, и, судя по всему, было уже около трех часов дня, когда где-то за поворотом послышался стук тяжелых копыт, а спустя ещё мгновение, оттуда выскочил и сам жеребец на спине которого, с бешено вращающимися глазами сидел Кельм.

Конец ознакомительного фрагмента.