Властитель огня
Шрифт:
– Нет, я никого не ищу.
– Вы уверены? А я могла бы поклясться, что вы кого-то ищете. – Она слегка склонила голову на бок. – Возможно, вы ищете свою жену.
У Габриэля словно опалило огнем затылок. Он внимательнее вгляделся в лицо женщины и понял, что уже видел ее. Это была та женщина, что шла на квартиру с Халедом. Правая рука Габриэля крепче сжала «барак».
– Ее зовут Лия, верно? И она живет в психиатрической больнице на юге Англии – по крайней мере жила. Стратфордская клиника – кажется, так она называется? Ваша жена числилась там под именем
Габриэль бросился к женщине и схватил ее за горло.
– Что вы с ней сделали? Где она?
– Она у нас, – прохрипела женщина, – но я не знаю, где именно.
Габриэль толкнул ее назад, к верху лестницы.
– Где она? – повторил он по-арабски. – Отвечай мне! И не говори со мной по-французски. Говори со мной на своем языке. Говори по-арабски.
– Я сказала тебе правду.
– Значит, ты можешь говорить по-арабски. Где же она? Отвечай мне или полетишь вниз.
Он толкнул ее чуть ближе к краю. Она завела руку назад, пытаясь нащупать перила, но там был лишь воздух. Габриэль сильно встряхнул ее.
– Если ты убьешь меня, тебе конец – тебе и твоей жене. Я – твоя единственная надежда.
– А если я поступлю так, как ты говоришь?
– То спасешь ей жизнь.
– А что будет с моей жизнью?
Она промолчала.
– Вели остальным в твоей команде отступить. Вели им немедленно покинуть Марсель. Иначе мы сообщим французам, что ты здесь, и это лишь ухудшит ситуацию.
Он взглянул поверх ее плеча и увидел Иакова, медленно поднимавшегося по ступеням. Габриэль левой рукой махнул ему, показывая, чтобы он остановился. В этот момент по радио раздался голос Дины: «Отпустите ее, Габриэль. Мы найдем Лию. Не играйте на руку Халеду».
Габриэль снова посмотрел женщине в глаза.
– А если я прикажу им отступить?
– Я отвезу тебя к ней.
Габриэль снова встряхнул ее.
– Значит, ты знаешь, где она?
– Нет, просто нам скажут, куда ехать. Будем продвигаться маленькими шажками – всякий раз нам будут говорить, куда надо ехать. Если мы в определенное время не появимся в определенном месте – твоя жена умрет. Если твои агенты попытаются следовать за нами – твоя жена умрет. Если ты убьешь меня – твоя жена умрет. Если же ты в точности выполнишь все, что мы скажем, – она останется жива.
– А со мной что будет?
– Разве она достаточно не настрадалась? Спаси свою жену, Аллон. Пойдем со мной и делай то, что я скажу. Это твой единственный шанс.
Он посмотрел вниз и увидел, что Иаков отрицательно качает головой. А Дина шептала ему в ухо: «Пожалуйста, Габриэль, скажите ей „нет“».
Он посмотрел женщине в глаза. Шамрон научил его читать чужие чувства, отличать правду от обмана, и в темных глазах девицы Халеда он увидел лишь неистребимую убежденность фанатички, веру в то, что пережитые страдания оправдывают любую акцию, какой бы жестокой она ни была. Он заметил также непрочность ее спокойствия. Эта женщина была натренирована, а не просто обучена. Натренированность делала ее стоящим противником, а фанатизм делал уязвимой.
Правда ли, что Лия действительно у них? У Габриэля
Хорошо он все разыграл, этот Халед. Он вовсе не собирался убивать Габриэля в Венеции. Миланское досье было лишь первым ходом в сложном замысле вытащить Габриэля сюда, на это место в Марселе, и наметить для него путь, по которому он не может не пойти. Преданность жене подталкивала его. Габриэль оттянул женщину от края лестницы и разжал пальцы на ее горле.
– Отбой, – произнес Габриэль в микрофончик на запястье. – Уезжайте из Марселя.
Иаков отрицательно покачал головой, и Габриэль рявкнул:
– Делай, как я говорю!
От церкви вниз по холму спускалась машина. Это был «мерседес», перегородивший им дорогу несколько минут тому назад на бульваре Сен-Реми. Машина остановилась перед ними. Женщина открыла заднюю дверцу и села в машину. Габриэль в последний раз посмотрел на Иакова и залез в машину следом за ней.
– Он вне связи, – сказал Лев. – Его радио не работает уже пять минут.
«Его маячок, – подумал Шамрон, – лежит в марсельском водостоке». Габриэль исчез с их экранов. Столько времени они строили планы, столько времени готовились, а Халед побил их, применив старейшую хитрость арабов – выкрав его.
– Это правда насчет Лии? – спросил Шамрон.
– Резидентура в Лондоне несколько раз звонила охранявшему ее офицеру. До сих пор им не удалось связаться с ним.
– Значит, они захватили ее, – сказал Шамрон. – И я подозреваю, что где-то в Стратфордской клинике у нас есть мертвый охранник.
– Если все это правда, в ближайшие минуты в Англии разразится серьезный скандал. – На взгляд Шамрона, голос Льва звучал слишком спокойно, но Лев всегда высоко ценил умение контролировать себя. – Нам необходимо добраться до наших друзей в английской разведке и в министерстве внутренних дел, чтобы они как можно дольше не поднимали шума. Нам нужно также поставить в известность министерство иностранных дел. Послу придется серьезно постараться придержать руки.
– Согласен, – сказал Шамрон, – но, боюсь, мы должны прежде кое-что сделать.
Он посмотрел на свои часы. Было 7.28 утра по местному времени, 6.28 во Франции – оставалось двенадцать часов до годовщины эвакуации Бейт-Сайеда.
– Но не можем же мы оставить его здесь, – сказала Дина.
– А его уже нет здесь, – возразил Иаков. – Он уехал. И решение поехать с ней принял он сам. Он приказал нам эвакуироваться, как приказал и Тель-Авив. У нас нет выбора. Мы уезжаем.
– Но должны же мы что-то сделать, чтобы помочь ему.
– Едва ли ты сможешь чем-то помочь ему, если будешь сидеть во французской тюрьме.