Властитель огня
Шрифт:
Они начали подъем к Иерусалиму. Шамрон никогда не ездил по этим замечательным местам, не вспоминая при этом старые битвы. И снова возникло предчувствие. Это Рим видел он накануне ночью или что-то другое? Что-то большее даже, чем Рим? Он видел старого врага – в этом он был уверен. Покойника, возникшего из прошлого.
Кабинет премьер-министра Израиля находится на Каплан-стрит, 3, в районе Кирьят Бен-Гурион в Западном Иерусалиме. Шамрон вошел в здание из подземного гаража и поднялся в свой кабинет. Он был маленький, но стратегически расположенный в
– Вараш собирается у премьер-министра в пять часов.
«Вараш» на иврите означало «Комитет начальников служб». В него входили: генеральный директор ШАБАКа, внутренней службы безопасности; командующий АМАНом, военной разведкой; и конечно, начальник израильской разведки, которую именовали Службой. Шамрон, по уставу и по репутации, имел постоянное место за этим столом.
– А пока, – сказала Тамара, – он хочет, чтобы вы пришли к нему с докладом через двадцать минут.
– Скажи ему, что лучше будет через полчаса.
– Если хотите докладывать через полчаса, сами ему об этом и скажите.
Шамрон сел за свой стол и, взяв в руку пульт, провел пять минут, пытаясь найти как можно больше подробностей, сообщаемых средствами мировой телесвязи. Затем он взял телефонную трубку и сделал три звонка: один – в итальянское посольство своему старому контактеру по имени Томмазо Нальди; второй – израильскому министру иностранных дел, находившемуся недалеко от него на бульваре Ицхака Рабина; и третий – в штаб-квартиру Службы на бульваре Царя Саула.
– Он сейчас не может с вами говорить, – сказала секретарша Льва.
Шамрон ожидал такой реакции с ее стороны. Легче было пройти через военный блокпост, чем через секретаршу Льва.
– Свяжите меня с ним, – сказал Шамрон, – или следующий звонок будет вам от премьер-министра.
Лев заставил Шамрона ждать пять минут.
– Что вам известно? – спросил Шамрон.
– По правде? Ничего.
– У нас еще осталась в Риме резидентура?
– И говорить не о чем, – сказал Лев, – но у нас есть в Риме katsa. Познер уезжал в Неаполь по делам. Он только что звонил. Он едет сейчас назад в Рим.
«Слава Богу», – подумал Шамрон.
– А остальные?
– Трудно сказать. Как вы можете себе представить, ситуация там весьма хаотичная. – У Льва была страсть к преуменьшениям. – Пропали два клерка, а также офицер связи.
– А в документах есть что-то, что может быть компрометирующим или неприятным?
– Мы можем лишь надеяться, что они сгорели.
– Они же хранятся в шкафах, способных выдержать ракетный удар. Так что лучше было бы нам добраться до них прежде, чем это сделают итальянцы.
Тамара заглянула в дверь.
– Он зовет вас. Сейчас же.
– Увидимся в пять часов, – сказал Шамрон Льву и повесил трубку.
Он собрал свои записи и пошел вслед за Тамарой по коридору к кабинету премьер-министра. Два сотрудника охранного
В комнате были закрыты жалюзи, в ней было прохладно и полутемно. Премьер-министр сидел за своим большим столом и казался совсем маленьким по сравнению с огромным портретом лидера сионистов Теодора Герцля, висевшим на стене за его спиной. Шамрон много раз бывал в этой комнате, и однако же его пульс всегда убыстрялся. Для Шамрона эта комната являлась окончанием удивительного пути, символом восстановления господства евреев на земле Израиля, рождения и смерти, войны и холокоста… Шамрон, как и премьер-министр, играл руководящую роль в этой эпопее. Оба они смотрели на Израиль как на свое государство, их детище, и ревностно охраняли страну от всех – арабов, евреев или неверных, – кто пытался ослабить или уничтожить ее.
Премьер-министр, не произнеся ни слова, кивком указал Шамрону на стул. У него была маленькая голова и очень широкая талия, и он выглядел как осколок вулканической породы. Его руки с короткими пальцами лежали на столе; пухлые щеки мешками свисали над воротничком рубашки.
– Насколько худо дело, Ари?
– К концу дня картина станет яснее, – произнес Шамрон. – Определенно могу сказать одно. Это будет записано как один из худших актов терроризма, когда-либо совершенный против нашего государства, если не самый худший.
– Сколько погибших?
– Все еще не ясно.
– А послы?
– Официально они считаются без вести пропавшими.
– А неофициально?
– Думается, что они мертвы.
– Оба?
Шамрон кивнул.
– Как и их заместители.
– А сколько обнаружено трупов?
– По сообщениям итальянцев, погибло двенадцать человек из полицейского персонала и охраны. В данный момент министерство иностранных дел подтвердило, что убито двадцать два человека, а также тринадцать членов семей, живших в комплексе. Восемнадцать человек считаются пропавшими без вести.
– Значит, пятьдесят два убитых?
– По крайней мере. Судя по всему, среди них несколько посетителей, стоявших у входа в посольство.
– А как насчет резидентуры?
Шамрон повторил то, что узнал от Льва. Познер жив. Опасаются, что трое сотрудников резидентуры погибли.
– Кто это сделал?
– Лев не пришел… к…
– Я спрашиваю не Льва.
– Список потенциальных подозреваемых, к сожалению, длинный. Все, что я мог бы сейчас сказать, относится к предположениям, а в данный момент предположения никакой пользы нам не принесут.
– Почему именно в Риме?
– Трудно сказать, – произнес Шамрон. – Наверное, подвернулась такая возможность. Может быть, они заметили какую-то слабину, прореху в нашей броне и решили этим воспользоваться.
– Но вы в это не верите?
– Нет, господин премьер-министр.
– А не могло это иметь какое-то отношение к той истории в Ватикане, что произошла несколько лет назад, – истории с Аллоном?
– Я сомневаюсь. Пока что все свидетельствует о том, что это было совершено арабами, террористами-смертниками.