Властелины дорог

Важин Александр

Даже пешком найт без труда настиг беглеца в зеленом комбинезоне и куртке рулевого. Борниец обреченно встал, опустил безучастный взгляд в лужу, словно надеясь найти свое спасение в подрагивающем зеркальном отражении.

– Далеко бежишь?
– вкрадчиво осведомился Шура.

Рулевой лишь засопел и пробормотал какие-то резкие слова. Судя по всему, на германике.

– Что ты лопочешь?
– Шура плашмя постучал акинаком по зеленому шлему, - По-человечески говорить можешь?

Борниец поспешно кивнул.

– Что же ты, сволочь, нам

дугу чуть не погнул?
– в голосе найта слышался укор, от этого человек в зеленом комбинезоне еще больше вжимал голову в плечи.
– Ну что, охламонище борнийское, договариваемся так. Ты мне рассказываешь, откуда у вас коляска - и ковыляешь отсюда на всех целых конечностях. Ясно?

Рулевой снова утвердительно склонил голову. У него была прокушена губа и на ней медленно выступала кровь.

– В Храме нашли, - сказал он на англике, мокрым рукавом утирая кровь со рта.
– Когда поискали хорошо,

– Что еще нашли?

– Бензин забрали. Его увезли на мотороллерах. А коляску мы сопровождали в Рогейн.

– Ну что же, тогда ковыляй. За коляску - спасибо. И своим передай. Вали.

Три канистры с трофейным бензином загрузили в новую коляску.

– Загги, теперь у нас есть все удобства. Новая жизнь начинается. Перестанем думать, куда примостить еду. Осталось еще раздобыть шатер - и мы станем настоящими королями Дороги.

– Я уже начал привыкать без коляски.

– Привыкать он начал. Тебе что - рули себе и все дела. А мне копье таскай в руках. За это время, чувствую, рука вдвое толще стала от мышц. Теперь хоть Большое Жало переложу на коляску.

Коляска забрала у "Харлея" немного скорости, но добавила удобства для жизни на Дороге. У них снова был весь необходимый запас: шатры, канистры, посуда, еда. В новых седельных ножнах поселилось новое Жало.

У Шуры на шее позвякивали две связки ключей - сорок девять, добытых ранее, и уже тридцать четыре - от зеленых мотоциклов, когда Заг сказал ему:

– Тебе не кажется, что ты увлекся этой охотой? Теперь у нас есть коляска и мы можем двигать к нашим.

Передразнивая рулевого, Шура прищурил глаз.

– И что мы там будем делать?

Рулевой промолчал, взял замасленную тряпочку и принялся протирать "Харлей".

– А ведь еще какой-то месяц - и я вполне могу стать Хандредом. Если, конечно, борнийские ключи будут считаться.

– А что толку?
– буркнул Заг.

– Знаешь, наверное, ты прав, - задумчиво произнес найт.
– Красный Волк нас уже заждался. Но мы навели шороху на борнийцев, правда? Я думаю, что Кайра и Тайтила могут спокойно кататься по Бескрайней Дороге, - Шура позвенел ключами от разломанных борнийских мотоциклов.
– Может, теперь нашим солдатам будет полегче.

– В одиночку мы ничего им не сделаем.

– А зачем нам что-то делать? Кто нас об этом просит?

Шура не признавался сам себе, что верит, будто предки-байкеры могут его простить за прегрешение, а для этого нужно охотиться на борнийцев. Он

подсознательно надеялся, что всемогущие покровители уберегут его от участи попасть в Бездорожье. А ведь именно это ему светило за то, что воспользовался горящим оружием. Он готов был лишиться Страны Бескрайних Дорог в обмен на жизнь Красного Волка, но теперь, когда у него есть допинг и "Харлей", хотелось для себя лучшей доли.

Заг молча вытирал пыль с переднего крыла, движениями тряпки придавая исходный блеск яркой синей краске.

– Знаешь, а мне уже начала нравиться эта война, - сказал Шура.
– Благодаря ей мы получили такой мотоцикл. Жрец никогда бы не дал мне допинг, не начни борнийцы грабить Храмы. Вот уж правда, кому война - горе, а кому - мать родная. Нам она такие подарки подбросила, что мы Красного Волка голыми руками возьмем. Нам хорошо. Торговцам оружием хорошо. А солдаты умирают под колесами борнийских найтов. Крестьяне теряют с трудом выращенный урожай. Что ты молчишь?

– Мы должны хоть как-то помочь своему народу, - крыло уже блистало, как и весь мотоцикл, а тряпка Зага все продолжала полировать его.

– Мне кажется, что мы и так здорово помогли, - Шура снова тряхнул связкой борнийских ключей.

Помолчали. Потом найт махнул рукой.

– Ладно, уговорил. Погнали, посмотрим, что там творится на другой половине Баделенда. Боюсь, что кабаньи головы докатились уже до Большой реки.

Шура не сказал Загу, что на самом деле подвигло его возвращаться назад. Он и сам себе не признавался до конца. Образ девушки с рыжими волосами манил туда, поближе к Эджу. Пусть он потерял тот очаровательный сиреневый камешек. Зато у него теперь есть такой мотоцикл, равного которому нет ни у кого в Баделенде.

Говорят, что в это время где-то на юге Маджинленда зацветает сирень. Нужно добраться туда, нарвать ароматный букет таких цветов и привезти его в подарок Альбине. Даже королевская дочь должна уделить внимание найту, у которого есть "Харлей".

А если на пути встретится Красный Волк, то горе ему!

По пустынной дороге брела одинокая, слегка сгорбленная фигура.

Прежде чем сделать шаг, странник выкидывал вперед руку с палкой, ощупывая свой путь посохом. И лишь удостоверившись, что впереди нет препятствия и дорога твердая, ставил ногу в пыльном ботинке. Но, несмотря на такой способ передвижения, шагал он довольно бодро и стук посоха сопровождал его резвые шаги.

"Харлей" сначала обогнал путника, потом Заг по просьбе Шуры вернулся назад.

Путник остановился, поднял голову.

– Я никогда не слышал звука подобного мотора. Сила в нем чувствуется великая, неукротимая. Сотрясает он воздух с мощью, что покорялась лишь божественным предкам. Это может быть только Он. Мотоцикл без тотема. Синяя Молния, страх и ужас борнийцев.

– Ты как всегда прозорлив, Эривэн. Садись, подвезем.

– Мне спешить некуда.

– Они не трогают сказителей?