Властелин времени
Шрифт:
Иосиф присматривался к экскурсантам. Ни единый не будил в нем подозрений.
По пути в столовую обогнули стадион. В разных концах его шли занятия — состязались в прыжках школьники, бежали по дорожкам дяди и тети среднего возраста.
— Зачем маленькой общине большой стадион? Окупить его не так просто.
— Не просто, — согласилась Люся. — Но все же дешевле построить надолго прочное сооружение, чем постоянно ремонтировать времянку… Когда-нибудь, может быть, скоро мы будем на этом стадионе собирать три-четыре-пять общин, проводя свои олимпийские игры… Пока рядом с нашей территорией нет ни одной общины, но километров за сто южнее уже открыта новая община. Ее основной профиль — разработка малогабаритной сельскохозяйственной техники. Люди там строят опытный завод. Мы подумываем уже о кооперации. Все-таки удобнее полагаться на партнера-единомышленника…
— Скажите, а что это за терема?
— Детский сад-интернат. Посещение не предусмотрено: карантинный режим. Но если группа заинтересуется, я покажу… Пожалуй, именно детский сад более всего характеризует цели и смысл нашей работы: человек ведь входит в мир таким, каким создало его детство…
Общинная столовая поражала отнюдь не сельским размахом и в то же время уютом. Здесь питание считали первостепенным по важности делом. Кормили общинников три раза в день (детей и стариков — четыре), но один из залов работал постоянно, так что проголодавшийся всегда мог подкрепить свои силы: от самых дальних жилых корпусов столовая отстояла всего в десяти минутах спокойного хода.
Умывальни и туалеты отличались безукоризненной чистотой, холлы с креслами и высокими окнами, за которыми открывался великолепный ландшафт, собирали любителей передохнуть и перекинуться словом.
Преимущества коллективного питания были налицо. Общинники, как потом убедился Иосиф, были избавлены от всех форм изнурительного, дорогостоящего самообеспечения, вызывающего обычно нервотрепку, соперничество и «скользящую мораль».
Централизованное обеспечение позволило не только находить необходимые продукты, но и — что не менее важно — эффективно использовать пищевые отходы, значительная часть которых вовсе пропадает в современных городах и поселках.
Главными критериями работы столовой были гигиена, санитария и искусство приготовления пищи. Каждого человека кормили с учетом его желаний и здоровья.
Столы были снабжены специальными пультами. Посетитель выбирал необходимые блюда, корректировал величину порции (больше нормы, норма, меньше нормы, половина нормы); в раздаточной сразу же выполнялся индивидуальный заказ и все подавалось на специальной тележке.
Иосиф насчитал в меню пять первых блюд, восемь вторых, десять видов закусок и десять видов напитков, — ни одна хозяйка в домашних условиях не могла бы предложить такого разнообразия.
Через несколько минут светловолосый подросток, по виду школьник, вкатил на тележке заказанный обед, объяснив, что он «дежурный по развозке».
— Совместная трапеза у всех народов считается праздником. Мы сделали праздник постоянным, — гордо объяснил он.
— А если кто-нибудь очень торопится?
— Торопиться есть вредно, — смущаясь, ответил подросток. — Виноват и тот, кто торопит, и тот, кто торопится.
— Но если необходимо?
— Вот здесь в меню обозначены три вида комплексного обеда. Он подается немедленно…
Все туристы заказали гораздо больше того, что могли съесть: то ли хотели проверить возможности столовой, то ли попробовать побольше аппетитных блюд.
Иосиф съел порцию отварного филе морского окуня с салатом из свежей капусты и горошка, борщ с мясом, блины с красной икрой и выпил два стакана клюквенного напитка.
После обеда посыпались вопросы.
— Это санаторная жизнь! — воскликнул молодой ученый. — Откуда община берет такие колоссальные средства?
— Колоссальные? Отнюдь нет, — возразила Люся. — Вы измеряете богатство нашего стола мерками своей семьи. Да, такое питание в семье вряд ли возможно. А коллективу посильно, и обходится намного дешевле…
Выходило, что община — самая экономичная в мире социальная ячейка. И даже то, что она почему-то несколько уступала по технике и технологии самым новейшим производствам, с лихвой компенсировалось качеством товаров и услуг, экономией по прочим статьям повседневного быта: в общине не было «руководящего слоя», отделенного от людей функциональной и психологической стеной, не было традиционных служб торговли, суда, милиции и т.п.
Материальное потребление в общине было безденежным, равным по жилью, питанию, одежде, медицинскому обслуживанию, по доступу к образованию и культуре. Потребление определялось научно и нравственно
Объяснения Люси вызвали бурные дебаты.
— Эта пропаганда надоела, — закричала госпожа Лундстрем. — Если играть, то уж не краплеными картами! Сознайтесь, вы профессиональный идеологический работник?
— Нет, я математик, инженер вычислительного центра. Я вернулась из отпуска, и меня попросили на неделю подменить слесаря нашей фабрики, который входит в группу по связи с общественностью. Он не только опытный слесарь, но и журналист. Дискуссии об опыте общины — его хобби. К сожалению, он на операции, но не в нашей больнице, — мы такие сложные операции у себя пока не делаем, — у него камни в почках.
— Но вас, конечно, готовили для того, чтобы ловко промывать мозги? — не отставала седая шведка.
— Зачем кому-то промывать мозги, если мы базируемся на ценностях, которые для нас незыблемы? Нам довольно правды. Более совершенная жизнь делается не пропагандой и насилием, а экономическим и духовным интересом, сознательным выбором своей перспективы.
— Какой же экономический интерес может существовать в общине, если каждый уравнен со всеми в потреблении материальных благ? Это уравниловка, которую мы заклеймили как порок неразвитого социализма! Разве вы, в СССР, не утверждали, что не может быть общего богатства без богатых людей?
Все вытянули шеи, стараясь не пропустить ни единого слова в ответе экскурсовода.
— В общине существует «коллегия мудрецов», переизбираемая ежегодно. Коллегия обсуждает стратегию нашего хозяйственного и духовного роста до того, как она предлагается на обсуждение общего собрания: зачем тратить время на сырые предложения? Так вот, эти люди могли бы, конечно, дать исчерпывающий ответ на все ваши вопросы. Но, думаю, и меня они не поставили в тупик… Начнем с суждения о том, что без богатых людей не может быть богатого общества. Вот это как раз пропагандистское, безосновательное и зловещее суждение, его цель — разрушение социализма. В нашей общине богатство создается как раз без богатых людей, иначе говоря, без имущественного расслоения, морального разъединения и узурпации власти. Но мы строим впервые не руками нищих рабов, а руками свободных людей, располагающих всеми необходимыми материальными средствами для полноценной жизни. Мы все богаты в одинаковой степени… Да, социализм — не уравниловка, качество жизни каждого должно определяться трудовым вкладом, а не спекуляцией, не групповым сговором, не «тихими» хищениями, не подкупом должностных лиц и тому подобное. В то же время не должен быть нанесен ущерб равенству людей. Уравниловка — одно, равенство — совсем другое… В нашей общине нет уравниловки в качестве жизни, но господствует правовое и материальное равенство, без которого всякий разговор о социальной справедливости лишен смысла. Обеспечение жильем, пищей, одеждой, отпуском и отдыхом, средствами развития личности — это не привилегия, а, по нашему убеждению, право трудящегося, как вода, воздух, солнце, нормальная окружающая среда. Степень нашего общего богатства и нашей духовной свободы сделала это правом, от которого мы уже не откажемся никогда. Да отчего и не торжествовать этому праву, если каждый общинник сознательно и совершенно добровольно работает на всю мощь своих физических и нравственных сил? Мы ведь в общину никого силой не загоняли, каждый сам выбрал свою судьбу. Мы положили конец вопиющей несправедливости, когда одни трудятся изо всех сил и не имеют ничего, а другие ловко и нагло прикарманивают чужие богатства, умножая ложь, подлость, разврат и преступления. Все те люди у нас, которые благодаря наследственным особенностям и личным стараниям превосходят других силой ума, мудростью, способностью к самоорганизации и тому подобное, получают льготы. Вернее, сами реализуют эти льготы — более полно, чем другие, пользуются возможностями для самосовершенствования личности. Чем же еще может отличаться свободный от свободного, если не степенью личного совершенства? Утверждать, что хозяин и его работник, сытый и голодный могут быть равными — это нагло лгать… Сегодня я покажу вам символическую арку, парадный вход на территорию общины. На Аллее Памяти вы увидите деревья, посаженные в честь самых совершенных из тружеников общины. Один из них закончил свой земной путь, его бронзовый бюст украшает теперь наш форум, зал для общего собрания. Это наша история, наша слава, и она не подлежит пересмотру, потому что освящена свободной волей общины.