Властелин воды
Шрифт:
— А правду староста говорит, что ты лекарка?
Вот тут уже Марта удивленно подняла бровь
— Ему-то откуда знать?
— Да, стражник знакомый к нему заезжал, велел тебя не обижать, мол лекарка ты знатная.
— А-а… Так это, наверное, стражник Босх был. Только я не лекарка, а всего лишь травница, гильдейского разрешения на лечение у меня нет.
Соседка только рукой махнула на ее слова
— Кому оно в деревне нужно, это их разрешение! У нас здесь все по-простому. А Гильдии послушать, так в столице и дышать даром нельзя, за все им плати. Я Ханна, а тебя Мартой кличут, да?
Внезапное внимание деревенских
— Ханна, а ты чего там стоишь, не проходишь во двор?
— Да, парни говорили, осы здесь у тебя бешенные. Дом-то закрытый долго стоял, видать хозяевами себя почувствовали. Тебе бы их выкурить дымом.
— Зачем? — наигранно удивилась Марта — Они меня вообще не трогают. У меня в доме травы ароматные развешаны, так может им нравится их запах?
Соседка хмыкнула и сделала несколько нерешительных шагов от калитки. Постояла немного и, убедившись, что нападать на нее никто не собирается, осторожно присела на скамейку под старой, раскидистой яблоней.
— Так что, можно будет к тебе обратиться, ежели нужда какая?
— Обращайся — улыбнулась Марта, поняв, что деревенские заслали к ней парламентера, чтобы прояснить обстановку.
— Но с деньгами у сельчан не шибко, продуктами оплату возьмешь? — деловито поинтересовалась соседка.
— Возьму, чего ж не взять. И мне деньги на еду не тратить, и вам так гораздо проще. Но хочу предупредить сразу — со всякими глупостями типа приворотов ко мне даже не приходите. И что-то слишком серьезное я лечить точно не возьмусь. А вот отвар от простуды сварить, рану обработать или чего еще по мелочи — с этим милости прошу! И еще я посуду глиняную буду делать, всякие горшки, тарелки, кувшины... Могу и вам что-то под заказ.
— В город будешь на базар возить? — смекнула Ханна — Это правильно. Такой товар там всегда в ходу. Позови, как первые сделаешь, мы придем с бабами посмотреть. И в город кто-нибудь из мужиков подвезет по-соседски. А живность какую заводить будешь?
— Если только кур. С глиняной посудой работы много, не до нее мне будет. Кстати, животных я тоже немного лечить умею.
— Это очень хорошо! — оживилась соседка — Может и нашу корову посмотришь?
— А что с ней?
— Да, кто ее знает! То ли сожрала что на поле, то ли хворь какую подхватила. Так придешь?
— Чего откладывать, пойдем прямо сейчас — вздохнула Марта — не люблю отвлекаться, когда сажусь за гончарный круг или начинаю горшки расписывать.
Глина, которую она неделю назад очистила, уже подсохла, и пора было приниматься за работу. Дома эту самую трудоемкую часть брали на себя старшие братья, а здесь ей все приходилось делать самой. Ну, ничего… появятся первые деньги от продаж, она наймет себе в помощники кого-нибудь из местных мальчишек. Сушить, измельчать и промывать глину — большого ума не надо, а запас на зиму сделать стоит, чтобы в непогоду по оврагам не лазить. Не зря у прежнего гончара большие короба под навесом стоят.
Так странно было возвращаться к прежней деревенской жизни, от которой Марта уже успела отвыкнуть. Пусть она ненавидела Орден Молчащих и предпочла бы никогда не встречаться с Темными Лордами и мерзкой дамэ Эветой, но за знания, полученные в школе, была, тем не менее, благодарна. Нет, заниматься
Это князь Йен смог все так вывернуть перед гильдейскими, что вроде бы хочет наказать ее. Но Марта-то понимала, какой шанс на новую жизнь он ей дал. На деньги, заработанные на расписной глиняной посуде, вполне можно снять небольшую лавку, чтобы продавать в ней травы и лечебные зелья. А там потихоньку и клиентура начнет прирастать. Да, работа с глиной — дело тяжелое, но не в циркачки же ей идти, или вообще в уличные танцорки? Кочевая жизнь артистов точно не для нее. Хотя она могла бы…
Конечно жаль, что ее личный ведьминский гримуар остался в Браоре, в нем было так много полезных рецептов. Но с другой стороны, это и к лучшему. Страшно представить, если бы у нее нашли книгу, обтянутую человеческой кожей и с Трикветром на обложке — символом, олицетворяющем ведьминскую сущность. Сам князь ее на костер и отправил бы. Темных он люто ненавидит, и ему есть за что. Хотя многие из них перешли на сторону Тьмы не по своей воле, и далеко не все творят зло. Выбора у них не было. А вот у Марты теперь есть…
*****
Пора было обедать, а потом отправляться в Храм. Это Лукасу с Дианелем никуда идти не нужно, а у бедного князя Тиссена обязанностей выше крыши. Днем мы нового Главного жреца всем городом торжественно встретили, теперь вечером в Храме состоится служба, на которой все члены княжеской семьи обязаны присутствовать. Забежал к себе на минутку, переоделся во что-то более приличествующее для похода в церковь, и вскоре уже входил в матушкину гостиную, окончательно превращенную нами в семейную столовую
— Дядюшка, а не рановато ли для вина? — привычно подкалываю я Фридриха
— Так по часам только лечебные зелья пьют, а вино по настроению! — так же привычно отбояривается он.
Это у нас ритуал такой, ставший уже обыденным. Я журю его за якобы неумеренное потребление вина, а он каждый раз придумывает новые отговорки и аргументы в пользу культурного пития. На самом деле, не так уж он и злоупотребляет, но побухтеть-то мне для поднятия тонуса нужно? Я бы, может, тоже с удовольствием надрался до красноармейских звездочек в глазах, но пьяный маг — существо опасное, если пойду в разнос еще и в Храме, то позора потом не оберешься. К тому же выпить мне хочется, но… как-то невнятно. Значит, могу пока и обойтись.
— Сын, такая скромная одежда не подобает князю. Она ведь должна подчеркивать твой титул, а не умолять его — вступает в разговор София, неодобрительно оглядывая мой наряд
— Матушка… — закатил я глаза, расправляя салфетку — Единому-то какая разница, во что я одет? Мне удобно в этой одежде, она не сковывает мои движения, ну, почему я должен выглядеть, как петух ирутский?! Я ничего не имею против дорогих тканей, но давайте хотя бы обойдемся неброскими цветами, а?
— Неброскими?! Это же опять черный! Йен, я уже не помню, когда видела тебя в чем-то ином. И нашим подданным тоже не понятно твое пристрастие к черной одежде, оно их удивляет и настораживает. Ты знаешь, как в народе тебя называют за спиной? — обвиняюще наставляют на меня вилку — Черный князь!