Властелин Руси

Посняков Андрей

– Я поеду, – Стигне улыбнулась и тут же вздохнула: – Если родители отпустят.

– Так ты им скажи, что с нами… Верно, Нильс? Нильс виновато улыбнулся:

– Я, наверное, не смогу пойти.

– Ты? Да почему же?

– Понимаете, мы тут собрались с Дагне… в общем, не могу.

– Ясно, – нахмурился Ханс. – Придется одному…

– Вэлмора с собой возьми.

– Ага! Он, бедняга, и так в прошлый раз перепугался.

– Зато потом спокойно сидел. Даже хлопал.

– Ла-адно… – Ханс надел куртку. – Ну что, по домам?

Пока, –

помахал рукой Нильс. – А я еще тут побуду немного.

– Дверь не забудь закрыть.

– Не забуду…

Когда ребята вышли на улицу, уже стемнело, и танцующие снежинки в свете ярко горящих фонарей рисовали белые граффити на фоне черного неба. Подошел автобус – длинный, расписанный разноцветной рекламой. Стигне и Ханс уселись на заднем сиденье, вытянули ноги. Быстро проехав по центральной улице, автобус повернул налево, в пригороды, и совсем скоро потянулся за окнами заснеженный еловый лес.

– Пока! – выпрыгнув, помахала рукой Стигне. Ханс улыбнулся – все ж таки она была славной девчонкой. Когда впереди, за поворотом, показались огни Снольди-Хольма, он нажал на стоп-кнопку, и автобус, словно древний корабль, плавно и величаво причалил почти к самой ограде дома.

– Спасибо! – Поблагодарив водителя, Ханс толкнул ногою калитку.

Бабули дома не было, один Вэлмор беспокойно расхаживал по гостиной.

– Ты чего это туда-сюда шляешься? – поглядев на него, хмыкнул мальчик. – А где бабуля? А, ты ж не понимаешь… В гости, что ли, ушла или в это свое общество милосердия? Ну, тем лучше… На концерт пойдешь сегодня? Концерт, понимаешь? – Ханс скорчил зверскую рожу и сделал вид, что барабанит. – Бум-бум! Понял? Магн там будет петь. Впрочем, ты ее, наверное, не запомнил.

– Магн? – Вэлмор вполне осмысленно округлил светлые глаза. – О, да, да! Магн! Кон… кон-церт.

– Так идем! – Ханс обрадованно стукнул его по спине. Вэлмор улыбнулся:

– И-дем.

– Сейчас и пойдем, только переоденусь. Да и ты не ходи таким чучелом… На вон мой старый бадлон. – Покопавшись в шкафу, Ханс кинул парню теплую футболку с изображением логотипа «Сатирикон» в окружении перевернутых крестов, черепов и прочих каббалистических знаков. – Надевай, надевай, что смотришь?

Вэлмор стащил через голову свитер, едва не порвав ожерелье из птичьих костей, болтавшееся на тонкой шее.

– Ого! – сразу же заценил Ханс. – Что-то я раньше у тебя такого не видел. Дай гляну. – Он протянул руку и чуть было не отдернул ее назад, коснувшись бледно-синюшной кожи Вэлмора – та была холодна, словно злая зимняя стужа.

– Тебе вообще-то не холодно, Вэл? Ну, надевай, надевай, пора уже и идти… Кто еще там звонит? Чего хочешь, Нильс? Дагне? Нет, не видал… А что, должна была? Хм… вот, значит, как… Ну, не знаю. Да, собираемся. Нет, Стигне так и не решилась, мы с Вэлом… Вэл, тебе привет! Ну, да, если увижу, пришлю эсэмэску. Пока… Это Нильс звонил. Ну, собрался, наконец? Пошли…

Джон –

долговязый бородатый парень, тот самый, что подвозил Магн в молодежный клуб, – подбросил в камин несколько поленьев и поежился. Все ж таки следовало затопить чуть раньше. Да и не чуть, а гораздо раньше. Глядишь, и прогрелся бы дом, а так – сиди тут теперь, стучи зубами. Впрочем…

– Линда, ты не знаешь, есть еще виски? – Бородач Джон схватил за талию проходившую мимо девушку с длинными темно-русыми волосами, в приталенных джинсах и клетчатой мужской рубашке, завязанной узлом на животе.

– Не знаю, – покачала головой Линда. – Спроси у Магн.

– Магн тем более не знает, да она уже и ушла давно, – покачал головой Джон. – Придется самому посмотреть.

Встав со старого кресла, он спустился в подвал и вылез оттуда с торжествующим криком, победно сжимая в руке треугольную бутыль «Уильям Грант энд санз».

– Настоящее, шотландское! – Он щедро плеснул в поджидающий на столе бокал, обернулся к Линде: – Будешь?

– Нет.

– Ну, не грусти так, не надо. – Джон покрутил бутылку. – Знаю, ты о Мерилин сейчас думаешь и о ее несчастной кузине… Что-то долго не возвращаются наши охотнички! Мы уж успели в город смотаться, а они все ходят…

Линда вздрогнула:

– Вот и я про это думаю. Уж не случилось ли с ними чего?

– Да брось ты! Что с ними может случиться? Молодые здоровые парни, к тому же и ружье у них.

– Все равно… – Девушка боязливо передернула плечами. – Знаешь, Джон, мне почему-то кажется – это не простой волк, а оборотень. Я вчера даже не смогла заснуть – вроде как кто-то скребся в дверь. Настойчиво так, тихо…

– Ну, Линда. – Подойдя ближе, бородач обнял девушку за плечи. – Это сосновые ветки скребутся…

– Ветки?

– Ветки, ветки… Хочешь, обрублю их?

– Не надо, пусть растут.

– Ну, могу еще посоветовать повесить на шею ожерелье из чеснока – оборотни ведь его не переносят… Да что ты так смотришь? Чеснока у нас много, вон возьми со стены… А лучше всего сходила б сегодня с Магн на концерт, развеялась бы.

– Да теперь уж не успею. А и впрямь надо было… Ну, что сидишь? Плесни-ка и мне…

– Вот это по-нашему!

На крыльце послышались шаги.

– Наши! – Обрадованно воскликнув, Линда бросилась к двери, распахнула, счастливо смеясь…

– Добрый вечер, – учтиво кивнул инспектор Ньерд Плеске. – Надеюсь, не помешали?

Завидев за ним Фриду, бородач Джон усмехнулся:

– Да входите, чего уж.

– Нам бы еще разок переговорить с Магн.

– А вот тут вы опоздали, нет Магн, на концерт подалась.

– Жаль. – Инспектор уселся за стол. Бородач уступил кресло Фриде.

– Спасибо, – поблагодарила та. – Боже, это с Вудстока фотография? – Она кивнула на большое фото Джо Кокера, молодого и тощего, снятого на фоне деревьев, холмов и толпы народа.